Изнеможение охватило Элизу, и поэтому не было сил сопротивляться, как невозможно бороться с действием опия, лишающего тела чувствительности, а сознание – ясности.

«Мы живы», – в какой-то полудреме услышала Элиза свой собственный бесцветный голос. Она утопала в мягком кожаном сиденье; ее раскачивало из стороны в сторону от усталости. Неожиданно Риордан обнял ее за плечи и притянул к себе, его губы прижались к ее губам – беззастенчиво и властно. Так требуют справедливой награды солдаты, одержавшие победу в жестокой битве.

А затем он, торжествующе сверкая глазами, воскликнул:

– Да, мы живы, черт побери! Мы выбрались из этого пекла! И даже спасли мои бумаги.

– Пожалуйста…

Она слабо попыталась отстраниться от своего спасителя, прекрасно понимая, что поцелуй всего лишь выражение радости и ликования по поводу чудесного спасения. Но он не дал ей этого сделать. Во второй раз прикосновение его губ было мягче, нежнее и настойчивее. Элиза безотчетно ответила на его поцелуй и почувствовала, как по ее телу распространяется сладкое, терпкое тепло.

Казалось, время остановилось для них обоих, Элиза растворилась в неведомой ей доселе истоме; ночной пожар, тряский фургон и плачущая Фифина исчезли, остались их соприкасающиеся губы, горячая близость тел, восторг и… страх. Страх разрушить это волшебное мгновение…

Но вот Элиза откинулась. на спинку сиденья и, прислушиваясь к глухим, тяжелым ударам своего сердца, принялась смущенно рассматривать обгоревшую юбку и руки, испачканные сажей. Ни за что на свете она не смогла бы сейчас взглянуть на Риордана.

Он назвал извозчику адрес, и тот резко взмахнул кнутом. Фургон еще быстрее покатился по узенькой улочке…

Глаза Элизы слипались от усталости. Она не находила в себе силы оттолкнуть сильную, надежную руку, обнимавшую ее за талию. Вконец обессилев, Элиза бессознательно доверилась Дэниелсу. Теперь ей хотелось только одного: чтобы ее окружили заботой и уютом.

– Ну вот и хорошо, – тихо прошептал Риордан. – Положите голову мне на плечо. Вы очень упрямое маленькое создание, Элиза. Подумать только, тащить этот тяжелый ящик так долго и ни разу не пожаловаться на усталость… Отдохните, вздремните немного…

Элиза отрицательно покачала головой и через мгновение обнаружила, что Риордан несет ее на руках вверх по широкой лестнице с мраморной балюстрадой. Но она закрыла глаза, полностью доверяясь своему спасителю.

Неужели она так крепко заснула, что не почувствовала, как они приехали? И где Фифина?

Элизу охватило беспокойство, правда, через секунду исчезнувшее без следа, вытесненное всепоглощающей, нечеловеческой усталостью.

– Вам необходимо отдохнуть, – едва слышно сказал Риордан.

Его голос оказался таким тихим и мягким, что Элизе вдруг показалось, будто она слышит его сквозь сон – в яви нет места таким нежным звукам. С тех пор как умер папа, Элиза не испытывала такой заботы по отношению к себе. Ее веки отяжелели и приоткрылись лишь в тот момент, когда она почувствовала, что проваливается в пуховое облако перины.

– Ну вот, – сказал Риордан, накрывая ее пледом. – Все хорошо. Не волнуйтесь, вы в безопасности. Я обещал вас спасти и спас. – В его тоне промелькнула легкая насмешка, или Элизе это просто показалось? – Ваше платье порвано и испачкано. Я позову горничную, она поможет вам что-нибудь подобрать. О Фифине не беспокойтесь, о ней тоже позаботятся.

– Нет, – пробормотала Элиза, пытаясь сопротивляться вдруг навалившейся на нее непреодолимой сонливости. – Мне не нужна горничная, я сама разденусь.

Ее рука потянулась к вороту платья, оттопыренному драгоценностями, и, едва коснувшись пуговиц, бессильно упала на постель.