Мэт выглядел уставшим, его лицо осунулось, глаза покраснели, и Элиза прекрасно понимала, каких усилий ему стоит сохранять спокойствие в разговоре с ней. Бедный Мэт, ведь он, пожалуй, и вправду любит ее! Он просто убежден в том, что своим присутствием в его доме Элиза дала согласие на брак. Именно этим объясняется его бодрствование до середины ночи в ожидании Элизы и требование отчета о ее поступках. Жалея Мата, Элиза все же вынуждена была спокойным, но не терпящим возражений тоном ответить:

– Вы же знаете, мое пребывание в доме носит временный характер. Мэт, я не могу позволить себе до бесконечности пользоваться вашим гостеприимством.

– Но почему, Элиза?

– Потому что… Впрочем, вы сами знаете почему. Я не чувствую по отношению к вам… – начала было Элиза, тщательно подбирая не столь обидные слова.

– Но, может, со временем это станет возможным?

– Нет, Мэт.

Они по-прежнему стояли в прихожей. Мэт нервно ходил взад-вперед по ковру, заложив руки за спину. «До чего же он похож на сурового супруга, требующего у жены объяснений по поводу затянувшегося вечернего чая у подруги», – подумала Элиза, пытаясь перевести разговор в иное русло, но Мэта не так легко было сбить с толку.

– Я все-таки не понимаю, как вам пришло в голову наняться к Риордану! – продолжал брюзжать он. – К человеку с такой репутацией! Одно пребывание в его доме уже неприлично и безнравственно!

– Кроме меня, там еще по меньшей мере шесть клерков и бухгалтеров, не считая целого штата прислуги. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы пребывание леди в доме человека «с такой репутацией», как вы изволите выражаться, не было бы компрометирующим.

– Вы сошли с ума, Элиза! Неужели вы не понимаете, зачем ему понадобилось нанимать вас на работу? Да он любую женщину обведет вокруг пальца. Он просто хочет переспать с вами, вот и все. Он заманивает вас в ловушку, а вы поддаетесь на его уловки и рано или поздно попадете в нее.

– Риордана Дэниелса со мной связывают чисто деловые отношения, ничего общего не имеющие с непристойностями, о которых вы говорите. – Элиза старалась выглядеть спокойной, но в душе ее трясло от негодования. Подобрав юбки, она пошла к лестнице.

– Элиза, останьтесь! В конце концов элементарный долг вежливости обязывает вас…

– Довольно, Мэт! Пока я жила в вашем доме, я работала по десять часов в день, бранила за шалости детей, как гувернантка, исполняла прихоти вашей мамы. Я думаю, это с лихвой покрывает «элементарный долг вежливости». А теперь прошу вас, не говорите больше ничего, о чем пожалеете утром. Я очень благодарна вам за гостеприимство и радушие. Если бы не вы, Мэт, мы с Фифиной оказались бы просто на улице, я никогда не забуду вашего участия. Но это не означает, что я до конца своих дней буду у вас в неоплатном долгу!

Поднимаясь наверх в свою комнату, Элиза чувствовала на себе злобный, полный осуждения взгляд Мэта, но была слишком уставшей, чтобы принимать близко к сердцу их разговор.

Рано утром у ворот дома ее ждал экипаж Риордана. Не обращая внимания на неприветливый взгляд Иды, Эберли и насупленное, хмурое лицо Мэта, Элиза выбежала на улицу. Надо отдать должное Мэту, он не сделал попытки остановить ее. Но тем не менее пребывание в доме Эберли становилось еще более проблематичным – чем раньше она уедет отсюда, тем лучше будет для всех Элиза вошла в библиотеку ровно в семь и уже застала там Риордана. На нем был серый шерстяной костюм, подчеркивающий линии его великолепно сложенного тела, массивность спины и ширину плеч. Воротник дорогой шелковой сорочки стягивал изящный галстук.

– Вы пришли вовремя, – сказал Риордан, доставая из-кармашка жилетки золотые часы.