– Отчаяние? – высокомерно рассмеялся Клэй. – Она не знает, что означает это слово.

Филипп услышал в его словах горечь и нахмурился от недостатка сочувствия у сына.

– Не будь насчет этого слишком уверен. Ты выслушал только одну сторону.

– Я слышал достаточно, чтобы знать, что Рейна Альварес – избалованная молодая женщина, манипулирующая людьми. Она сделает все, что угодно, чтобы добиться своего. И ее совершенно не заботит, кто при этом Страдает, – осуждающе ответил Клэй и опрокинул в себя оставшееся виски. – К тому же ты на собственном опыте убедился, что ее отец – мерзавец, который сделает все, чтобы достичь собственных целей, – добавил он с убийственной логикой.

– Я бы сказал, что Рейну хорошо выучили.

Клэя удивило, что отец почти что защищает девушку. Его глаза стали жесткими как сталь.

– Все женщины от природы эгоистичны. Ее не надо было никому учить, – усмехнулся он, отказываясь верить в то, что Рейна Альварес могла иметь очень серьезную причину для побега.

– Не все женщины такие, как твоя мать, Клэй, – мягко пожурил его Филипп, все больше беспокоясь от горечи в голосе сына.

Слова отца заставили его вспомнить мягкую преданную сестру Марию Регину, но Клэй отогнал подобные мысли. Он не будет пачкать эти особенные воспоминания о ней общей оценкой противоположного пола.

– Ты очень снисходителен к матери, учитывая, что она с тобой сделала, – воспротивился он.

Отец и сын никогда не говорили открыто о том ужасном периоде их жизни, потому что это было слишком болезненно для них обоих. Филипп знал, что Клэя глубоко оскорбило предательство Эвелины, но был буквально ошеломлен, поняв сейчас, насколько глубокие и долговечные шрамы остались в душе у сына. Он надеялся, что во время отсутствия Клэя сможет вступить в борьбу с демоном вероломства, но боялся признаться даже самому себе, что не сумел сделать этого.

– Все это в прошлом, сынок. То, что случилось с твоей матерью... одно. Твое дело с дочкой Альвареса – другое.

– Может быть, но сначала нужно ее найти. Потом я уже буду думать о том, что с ней делать.

Клэй дал понять движением плеч, что обсуждение закончено, и снова наполнил бокал.

– Ты ее найдешь, – уверенно заявил Филипп.

– Надеюсь, ты прав. От этого зависит жизнь Дейва. И если я снова упустил ее...

– Снова?

– Мне казалось, я точно знаю, где она, когда уехал из Монтерея первый раз, но ошибся.

Он рассказал отцу обо всем, что случилось, когда он догнал дилижанс.

– Я потерял три дня.

– Едва ли эти дни были потеряны, Клэй. Ты спас жизни многим невинным людям.

– Может, их я и спас, но совершенно ничего не сделал, чтобы помочь Дейву.

Филипп положил ему на плечо теплую руку.

– Не волнуйся, сынок. Все получится. Ты всегда завершаешь то, что наметил.

Клэй основательно глотнул крепкого ликера. Может, вера отца в него и непоколебима, но его самого обуревали сомнения. Слишком уж хорошо он помнил то время, когда потерпел неудачу, жалкую неудачу! Сходство матери и Рейны Альварес неимоверно раздражало его, поэтому желание найти девушку и отвезти обратно к отцу становилось все более личным.

– Ты прав, – ответил Клэй, стремясь закончить обсуждение.

– Это лишь вопрос времени. Рейна Альварес должна скоро найтись...

* * *

Эмилия Делакруа, блондинка небольшого роста, была весьма удивлена, когда дверь гостиничного номера открыла монахиня.

– Извините, сестра, – поспешно сказала Эмилия.