— Пожалуйста, скажите же что-нибудь, — проговорила она.

Незнакомый абонент, видимо, пытался что-то произнести, но получился лишь сдавленный звук. Дыхание стало еще тише и звучало теперь как хрип.

— Скажите мне свое имя, — просила Карен, — иначе я положу трубку.

В ответ снова послышалось одно лишь дыхание, слабое и неравномерное.

— Послушайте, кто бы вы ни были, я ничем не могу вам помочь, — сказала Карен. — Вы должны сказать мне свое имя, или адрес, или номер телефона. Иначе я действительно ничего не смогу сделать для вас.

Она подождала, не имея понятия, сколько времени прошло — одна-две минуты или больше. Лишь почувствовала, что, невзирая на теплую ночь, холод пробирается вверх по ее ногам, и ей приходилось зябко переминаться с ноги на ногу. И еще почувствовала, что к ней потянулось что-то угрожающее, что в ее жизнь только что проникло то, что никак не было связано с ее прежним существованием.

— Я сейчас положу трубку, — поспешно сказала Карен, что и сделала, после чего уставилась на телефонный аппарат, словно ожидала от него каких-то объяснений или других реакций, даже если это будут просто новые звонки. Но ничего не происходило. Ночь вновь была тихой и спокойной, словно и не было этого странного звонка и дыхания в трубке.

Карен быстро юркнула обратно в постель. Она знала, что теперь ей вообще не заснуть.

— Вольф, — прошептала она.

— Ну что? — пробурчал ее муж.

— Так странно… Кто-то был на проводе, но ничего не сказал. Только дышал…

— Какой-нибудь шутник. Есть такие люди.

— Не знаю… он… или она… так странно дышал…

Вольф зевнул.

— Ну значит, это был какой-то извращенец. Он возбуждался от твоего голоса.

— Это было не такого рода дыхание. Это было… — Если б Карен только могла описать это словами! — Как будто кто-то был в настоящей беде. Нуждался в помощи. Кто-то, кому не хватало воздуха. Он пытался что-то сказать…

Вольф снова зевнул.

— Карен, у тебя безудержная фантазия. Ты воображаешь себе самые невероятные вещи. Но знаешь, что было бы очень мило? Если б ты проделывала это не среди ночи. Есть люди, которым днем нужно тяжело работать, и им необходим сон.

— Но не я же заказывала этот звонок! — воскликнула женщина, и тут ей в голову пришла новая мысль, и она приподнялась. — А вдруг это была моя мать?

— Твоя мать не станет звонить тебе в это время.

— Если б ей понадобилась помощь, то позвонила бы.

Карен часто беспокоилась о своей матери. Та жила совершенно одна в большой квартире, которую оставил ей покойный муж, и упорно сопротивлялась попыткам своей дочери уговорить ее переехать в меньшую квартиру, поближе к своей семье. Карен с удовольствием взяла бы ее к себе, но как только она затевала разговор на эту тему, Вольф тут же вспыльчиво начинал протестовать: "О боже, нет! Только не это! Твоя мать — милая женщина, Карен, но жить под одной крышей с тещей — вот уж это мне действительно не нужно! Лучше сразу выбей у себя это из головы!"

— Я позвоню маме, — решила Карен и снова встала с постели. — Иначе не успокоюсь.

Вольф застонал.

— Нет, правда, Карен, порой ты просто невыносима! Оставь бедную женщину, пусть спит… Боже, как только можно быть такой истеричной? Ты представляешь себе, скольким людям звонят по ночам какие-то шутники? Но те не устраивают такой переполох!

Однако его жена уже была в прихожей, у телефона, и набирала номер своей матери.