Я хорошо знала материалы дела. Девушку изнасиловал ее новый знакомый, она согласилась пойти к нему после вечеринки. Двадцатитрехлетняя девушка, фотограф, сама была главным свидетелем обвинения и твердо настаивала на том, что не преследовала сексуальных мотивов, согласившись на визит к Ливану Таггсу.

Подобные дела были очень сложными, несмотря на то что наш отдел провел их сотни за последние десять лет. Закон здесь ни при чем, виновато отношение социума к таким преступлениям, поэтому многие непросвещенные присяжные отказывались воспринимать их всерьез.

Основная проблема женщин, изнасилованных знакомыми, заключается в том, что классическая защита представляет их либо лгуньями, либо ненормальными. Преступления не было, значит, женщина все выдумывает. Или «что-то все-таки было» между ней и обвиняемым, но у нее такие проблемы с психикой, что она отказывается в это поверить.

Иными словами, прокурор, считай, уже наполовину выиграл дело, если правильно подобрал присяжных. Образованные горожане, не лишенные здравого смысла, с прогрессивными взглядами на современную жизнь — вот кто хорошо подходит для таких дел. А простые женщины, которые, как правило, бывают настроены куда критичнее мужчин по отношению к другой женщине, лучше подходят для роли присяжных в делах об изнасиловании незнакомцем, чем для вынесения решения о принудительном сексе на свидании. Я столько раз убеждалась в этом на собственной практике, что пыталась внушить эту истину и своим подчиненным.

— Ты же видела присяжных, да, Алекс?

— Да, и что?

— И что ты о них думаешь?

— Там больше женщин, чем мне хотелось бы видеть на подобном процессе, но ты мне сказал, что так уж был составлен список присяжных.

— Алекс, клянусь, в этом списке было море женщин. Я ничего не мог поделать.

— Хватит ныть, Фил. Так в чем проблема?

— Все было хорошо, но под конец произошло нечто. В зале 82 было так холодно, что присяжные попросили судью включить отопление, это было как раз перед допросом первого полицейского, осматривавшего место преступления. Час спустя стало так жарко, что пот тек с нас ручьями. И тогда присяжная номер три встала и, пробормотав: «Извиняйте!» — при всех стянула с себя свитер. И что, вы думаете, было под ним? Футболка размером с рекламный щит, и поперек ее груди четвертого размера огромными буквами цвета фуксии шла надпись: «СВОБОДУ МАЙКУ ТАЙСОНУ!»

Мне трудно было сдержать смех, а Мариса и Кэтрин даже не пытались.

— Это не смешно, ребята, правда. Тайсона осудили когда? В девяносто первом? Значит, эта женщина купила свою идиотскую майку больше шести лет назад, и либо ей нечего было надеть, либо она на самом деле верит в то, за что борется. А если это так, то мы в полной заднице.

— А что сказал судья? — поинтересовалась Мариса.

— Вообще-то ничего. Мы просто переглянулись, но...

— Ты хочешь сказать, что не попросил судью опросить присяжную вне судебного заседания? Фил, давай ноги в руки и гони к судье. Я частично слышала, как ты отбирал присяжных перед процессом, и слышала, как ты спрашивал, думают ли они, что знакомство между сторонами делает это происшествие «их личным делом», а не преступлением. Ты же получил нужные тебе ответы. Тебе повезло с судьей, она дока в таких делах. Скажи ей, что у тебя есть ходатайство и ты хочешь, чтобы она задала несколько вопросов присяжной номер три, прежде чем переходить к судебному разбирательству.

— А разве задавать эти вопросы должен не я?

— Ни в коем случае. Сейчас мы набросаем тебе список, а ты передашь его судье.