Изменить размер шрифта - +
Из этой землянки с тремя трупами, которых убили тем самым способом. Из Ямы, в которой Катя не была 18 лет и очень надеялась, что больше никогда здесь не окажется. Она хотела забиться куда-нибудь и закрыть глаза. А потом проснуться и узнать, что все это было сном. Пусть кошмарным, но – всего лишь сном.

Снаружи накрапывал дождик. Прижимая папку к груди, Катя осторожно шагала по узкой и скользкой дорожке сквозь горы мусора. К проему в воротах, где когда-то была калитка. Оказавшись снаружи, за линией оцепления, Катя вдохнула полной грудью.

В стороне Халилов курил с кем-то из местных. Он с сочувствием покосился на Катю и, поколебавшись, подошел к ней.

– Мы поговорили с местными. С теми, кто вообще согласен говорить. Таких немного. Никто ничего вспомнить не может. Говорят, не бывает здесь никто. Землянка-то заброшенная.

Холодный мокрый ветер прилепил, как кляксу, прядь волос к лицу Кати. Убирая волосы, Катя посмотрела вдоль улицы. На горизонте виднелись трубы расположенных за пределами Ямы заводов Промышленного района города.

– Когда мы в детстве ходили здесь, по этой улице, в школу… А ведь нужно было пройти черт знает сколько. До конца Ямы, до самого переезда, а уж там по прямой двадцать минут до школы…

Халилов оторопело смотрел на Катю.

– Что? Вы… вы здесь жили?

– Родилась и выросла, – кивнула Катя. – Что, удивлен?

Халилов смутился.

– Ну, вы такая, не знаю… хрупкая. А Яма самый поганый район в городе. А может, и вообще в стране. Вы уж извините, но я, честно говоря, не могу представить.

Здесь была такая же грязь, – невесело улыбнулась Катя. – Всегда. А знаешь, тогда, в детстве, мы с сестрой пробирались в школу по этой самой улочке. В сапогах до колена, но все равно обходили самые большие лужи. Потому что никогда не знаешь, какой она будет глубины. И мы шлепали по этой грязи. И смеялись. В детстве казалось, что все нормально.

– Сейчас уже не кажется?

Халилову ответил кто-то за спиной Кати:

– Тогда мы не подозревали, что есть другой мир. Иначе здесь очень сложно.

Катя обернулась. И это было уже третьим за день потрясением. Сначала – Яма. Потом – девушки, умерщвленные Тем Самым способом. А теперь вот – он.

– Поляков, – изумленно сказала Катя, не веря своим глазам.

Поляков загадочно улыбнулся, приветствуя ее кивком…

…И словно прошедших лет не было вовсе.

 

 

Обернувшись, Катя прищурилась. Валя махала рукой и бежала к ней. Простенькое платье, доставшееся старшей сестре от матери, и джинсовая куртка. Предмет зависти Кати. Ее родители купили Вале на 18-летие, специально отправившись для этой цели на вокзал – к шедшему из Средней Азии поезду с челноками, торговавшими прямо на перроне.

– Привет! А я ору тебе, ору. О чем замечталась?



Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
Быстрый переход