Через час ко мне в карцере присоединяется Дамиан. Я поднимаю голову от учебника, когда он заходит, и небрежно бросаю:

— Что, место встречи изменить нельзя?

Он удивленно смотрит на учебник у меня в руках, шмыгает разбитым носом и запрокидывает голову.

Я протягиваю ему платок.

Дамиан отворачивается.

— Слушай, что я тебе сделала? — не выдерживаю я. — За что ты меня так не любишь?

Спина Дамиана на мгновение выпрямляется, и я даже решаю, что сейчас меня удостоят ответом. Но нет, он просто смотрит на скелет в цепях. Внимательно. Со значением.

Вздыхая, перелистываю страницу. Ну и ладно. Может, и я скоро пойму, почему его так все сторонятся?

Еще через час я успеваю прочитать бестиарий целиком и повторить отличия синих драконов от серебристых, а также низших демонов от высших. И от анимальных. И от этих… как их… подвидов духов.

Выходим мы с Дамианом вместе. А потом Габриэль ведет меня к директрисе — говорю же, мастер Хэвишем предсказуем, как и наш физик.

Черный манул снова показывает мне язык со стола.

— Я знала, что с тобой будут проблемы, — говорит директриса, сверля меня недовольным взглядом.

Тянусь погладить кота. Тот с любопытством наблюдает за моей рукой, потом в последний момент подставляет под нее голову. Точнее, левое ухо, потому как вся голова в мою ладонь не помещается.

— О твоих выходках будет сообщено родителям.

Кот бодает мою руку и начинает тарахтеть.

— Маме не забудьте рассказать, — подмигиваю я. — Ей очень понравится, что здесь так весело. Может быть, она меня даже навестит.

Директриса замирает с открытым ртом. Еще бы, моя мама — наследница королевы фей. Просто так ее не выгонишь, но и терпеть ее выходки невозможно, потому что меры мама не знает. Папа всегда говорил, что упрямством и умением находить неприятности на свою голову я вся в нее.

— Отцу я точно напишу, — наконец бросает директриса.

Киваю.

— И добавьте, пожалуйста, что сено в вашем карцере не меняют уже два дня. А насекомых вообще никогда не травили.

— Вон отсюда, — устало выдыхает директриса. — Наказание я тебе потом придумаю.

Я переступаю через порог и слышу, как она жалуется коту:

— Вот видишь, Кортни, вот видишь — поэтому я и хочу работать трактирщицей. В трактире надоедливых клиентов хотя бы без проблем заколдовать можно…

Кот согласно тарахтит.

— Габриэль, мы пообедать уже не успеваем? — вздыхаю я, выходя на солнцепек и бросая взгляд на башенные часы. Почти полдень.

— Вы не успеваете, — поправляет Габриэль. Потом неожиданно добавляет: — Но я знаю короткий путь на кухню.

Я с улыбкой оборачиваюсь.

— Габриэль, я тебя обожаю!

Лицо рыцаря на мгновение озаряет предательская улыбка, но Габриэль тут же возвращает свою маску вселенской невозмутимости.

— Как скажете, принцесса. Идемте.

Мы не идем, мы бежим — урчащий желудок отлично меня подгоняет. Проходим (пробегаем) какие-то коридоры, галереи, лестницы… За одним из поворотов я мельком замечаю Ромиона, быстро удивляюсь: он же тоже опоздает! Разве не должен наш отличник сидеть на уроке с учебником в зубах вместо розы?

— Принцесса, поторопитесь! — зовет Габриэль, и я, ускоряя шаг, пролетаю мимо Ромиона: он топчется у какой-то закрытой двери, рядом с которой…

Стоп, я этот пиджак, в смысле камзол (или как там эта деталь одежды правильно называется?) уже видела.