Бак хотел просто покачать головой, но не смог этого сделать. Он пытался переключить свое внимание на дорожные знаки, указывавшие на Хеврон, но раввин, естественно, разговор не закончил.

— Камерон, мы слишком близки и слишком много прошли вместе, чтобы вы скрывали что-то от меня. Конечно, вам известно, что произошло с Джеймом. Вы должны понимать, что плохие новости, обрушившиеся на меня, уже не будут ни тяжелее, если я услышу еще что-нибудь дурное, ни легче, если я этого не услышу. Мы, верующие в Христа, менее всех остальных людей должны бояться правды, какой бы тяжелой она ни была.

— Джейм мертв, — тихо сказал Бак. Цион опустил голову.

— Он столько раз слушал мои проповеди и знал Евангелие. Иногда я даже отталкивал его, но он не обижался, потому что знал, что я о нем забочусь. Надеюсь, что после того, как он отвез меня к Майклу, у него было время навестить семью. Скажи мне, как это случилось.

— В машину подложили бомбу.

— Тогда он умер мгновенно, — сказал Цион. — Наверное, даже не понял, что произошло. Может быть, не страдал.

— Мне очень жаль, Цион. Майкл считал, что вам не нужно знать об этом.

— Он недооценивает меня, но спасибо ему за заботу. Я беспокоюсь о судьбе всех людей, связанных со мной. Любой из них может пострадать, если от него потребуют сообщить о моем местопребывании. Таких людей очень много. Я никогда не прощу себе, если им придется заплатить такую высокую цену за знакомство со мной. Сказать по правде, я боюсь за Хаима Розенцвейга.

— Я пока не беспокоился бы за него, — сказал Бак. — Он все еще тесно связан с Карпатиу. По иронии судьбы, сейчас в этом его защита.

Остерегаясь, Бак проехал Хеврон, и всю дорогу до Беер-Шева они промолчали. Когда уже начало светать, а они находились километрах в десяти к югу от Беер-Шева, Бак заметил, как стрелка, указывающая температуру, поползла вверх. Масло было на нужном уровне, но Баку не хотелось, чтобы машина перегрелась.

— Я добавлю немного воды в радиатор, Цион, — сказал он. Раввин, казалось, дремал.

Бак съехал с дороги подальше на обочину, покрытую гравием. Он нашел тряпку и вылез из машины. Открыв капот, он осторожно снял крышку с радиатора. Оттуда шел пар, но он успел долить пару литров воды, прежде чем она закипела. Занимаясь делами, он заметил приближающийся автомобиль миротворческих сил Мирового Сообщества. Затаив дыхание, Бак попытался изобразить из себя случайного туриста.

Заметив, что машина съехала на обочину в сотне футов от автобуса и медленно начала сдавать назад, он быстро вытер руки, бросив тряпку прямо в канистру с водой. Стараясь не выглядеть подозрительным, Бак небрежно бросил канистру в автобус и вернулся на свое место, чтобы закрыть капот. Однако прежде чем он успел сделать это, патрульный автомобиль выехал обратно на дорогу и поравнялся с автобусом. Ослепленный светом прожектора, Бак услышал, как один из представителей сил Мирового Сообщества что-то говорит ему в рупор на иврите.

Бак развел руки в стороны и закричал.

— Английский!

До него донеслись слова, произнесенные с сильным акцентом:

— Пожалуйста, оставайтесь на своем месте. Бак хотел опустить крышку капота, но голос раздался снова:

— Пожалуйста, оставайтесь там, где стоите.

Пожав плечами, Бак застыл в неловком положении, руки по швам. Офицер говорил по рации. Наконец подошел говоривший в рупор молодой человек.

— Добрый вечер, сэр, — сказал он.

— Спасибо, — отозвался Бак. — У меня всего лишь небольшие проблемы с перегревом.

Офицер оказался смуглым и худощавым Он был одет в яркую форму Мирового Сообщества.