|
Оно стало глубоким и прерывистым. Воздух будто бы застревал где-то в лёгких, а потом с шумом вырывался через приоткрытый рот. Губы стали сухими. Я провела по ним языком. Он стал шершавый! Мне вдруг стало страшно. А что если сейчас Никита почувствует, что у меня во рту пересохло? Я резко перевернулась на бок, ощутив, как между ног всё стало скользким. Воды на тумбочке как назло не оказалось. На кухню бежать поздно. Щелчок дверей пронзил позвоночник. Я снова падаю навзничь и жду. Как долго тянется время! А может он просто подошёл бесшумно? Я раскрываю глаза и упираюсь взглядом в его оголённый торс. Как он хорош! Нет, Никита не был качком. Напротив, его тело выдавало в нём интеллигента. Человека умственного труда, но который может за себя постоять. Рельефный пресс, круглые плечи давали намёк на то, что он любитель позаниматься по случаю в спортзале. Но не более. Никита не относился к фанатам штанг и другого металлолома. Как он эротичен с обмотанным вокруг бёдер полотенцем! Я судорожно выдыхаю.
Один шаг, и Никита становиться на колени у кровати. Сумасшествие! Это больше никак не объяснить. Я горю настолько сильно, что без слов запускаю пальцы в его волосы, и мои губы встречаются с его. Он с жаром отвечает на мой призыв, прижимая меня теснее и наползая сверху. Странно, но я никогда не чувствую его тяжести… Я опускаюсь руками по его спине, ощущая каждую мышцу под влажной после душа и упругой кожей. От прикосновения они напрягаются и слегка вздрагивают. А может, кажется? Или это дорисовывает воображение? И чего это я гадаю? Скоро совсем потеряю способность думать! Скорее бы! – Моя! – прошептал между тем Никита, сквозь поцелуй. – Мой! – выдыхаю я ответ на все его повисшие в воздухе вопросы и утверждения в одном слове. Тем временем его губы опускаются по подбородку вниз, и я выгибаюсь, подставляя всю себя под ласки. Мои вены набухают желанием трахнуть Никиту, и плевать мне на всё. Сейчас мне уже не до зоны бикини и всё равно, как это будет выглядеть со стороны. Но это пока. У меня переменчиво настроение. – Черт, я так хочу тебя, ты такая сладкая! – прохрипел Никита и повёл рукой от горла вниз. Причём вначале он коснулся ямочки на шее, её нижней кромки. Там, где кожа почти прозрачная и оттого чувствительная. Одновременно мочкой уха я ощутила его дыхание. Оставляя ласковый и приятный до мурашек ожог, пальцы проскользнули между дыньками грудей дальше… А так хочется, чтобы задержались! Я поймала его за запястье и накрыла его рукой один мячик. Он сжал грудь без слов, тронул кожу рядом с соском, готовую лопнуть, провёл по кругу и, наконец, задел сосок… – Ох! – вскрикнула я. Никита тут же отпустил сосок и накрыл мой рот своим. От прикосновения к его гладкой на груди коже, в соски словно бьёт током, и я издаю стон прямо в его рот. – Как я хочу тебя! – прошептал он томно и снова начинал теребить сосок. Никита окончательно придавливает меня своим телом. Но эта восхитительная тяжесть! Мои руки на его спине. Я знаю, что ему надо и слегка провожу по ней ноготками, вырывая из него хриплый рык. Никита опускается ниже. Его губы касаются подбородка, шеи и вот снова смыкаются на соске, сменяя пальцы. Почему мужчин так манит грудь? Он ласкает сосок языком, теребя возбуждённую бусинку. Я хватаюсь за его волосы и тяну обратно к своему лицу. Мне не нужны прелюдии. Я хочу его! Хочу в себе! Умоляю! Он пытается сопротивляться. Задыхаясь от страсти, пополз к животику. Пресс напряжён. Ожог языком у пупка, теперь ниже… – Ах! – вырвалось у меня. – Какая ты вкусная! – стонал он. – Трахни меня! – потребовала я. Но он словно не слышал. Тогда я стиснула его волосы в свои кулачки и потянула на себя. |
