– Я вас не понимаю, – произнёс он.

Я продолжала сидеть, с деланой брезгливостью глядя на него снизу вверх. Да, он ничего не успел мне рассказать, но я то поняла, что этот человек боится даже обсуждения темы, а он понял, что я поняла это… Пусть хотя бы испытает неловкость перед женщиной, которой отказал в помощи.

– Севастьянова едва не отобрала у меня офис, – попыталась я зайти с другой стороны.

– Марта Александровна! – Он повысил голос и напомнил: – Я же сказал вам, что ограничен во времени.

– Неужели вы позволите, чтобы ещё кто-то пострадал от рук этой особы? – не унималась я.

– Я бы рад вам помочь, – стал объяснять он, – если бы был уверен, что вы в состоянии противостоять коллективу, который работает на неё…

– Представьте себе! – воскликнула я обрадованно и встала.

«Ну как же, ведь Катаев даже не подозревает, что мне и Никите удалось упрятать помощников Савостьяновой за решётку! – осенило меня. – Надо немедленно ему всё рассказать! Тогда он непременно сменит гнев на милость и пойдёт на контакт».

– Не представляю, – между тем устало пошутил он.

– Её подельники уже в следственном изоляторе, – объявила я.

– Интересно. – Катаев оживился и поинтересовался: – И как вам удалось это сделать? Ведь майор юстиции это уже величина.

Я растерялась и поспешила спросить:

– Кого вы имеете в виду?

– Ну как, вы же сами сказали, что подельники уже за решёткой, – напомнил он и сделал вывод: – Значит и Славина арестовали.

– Но среди них нет работников прокуратуры, – произнесла я и призналась: – Да и фамилии такой я ни когда не слышала.

– Отправили за решётку подельников Севастьяновой и не знаете следователя Славина? – изумился Катаев и расстроенным голосом объявил: – В таком случае, мне не о чем с вами разговаривать.

– Но…

– Я вам уже всё сказал! – этими словами он направился прочь из кабинета.

Оставшись одна, я некоторое время размышляла над услышанным. «Может Лопатин представился ему майором юстиции? – подумала я, направляясь к выходу. – Так или иначе, но это уже что-то. По крайней мере, теперь мне известно, что Севастьянова работает в купе с представителем прокуратуры по фамилии Славин, и я имею представление, как подходить к очередной жертве недобросовестного юриста. Женщина по фамилии Гаранина владела на Вернадского косметическим салоном и тоже продала свои помещения адвокатессе.

У стойки рессепшен я задержалась.

– Скажите, а ваш начальник всегда такой? – спросила я девушку с губами как у Мака из диснеевского мультфильма про уток.

– Как из тюрьмы вышел, сам не свой, – ответила утка-секретарь.

– Он был в тюрьме? – изумилась я.

– Не то чтобы, – девушка замялась и спросила: – А где держат людей, если ещё не было суда?

– В следственном изоляторе, – догадалась я и спросила: – А давно?

– Перед самым переездом сюда, – она обвела фойе взглядом.

– А до этого?

Девушка не успела ответить.

– Танечка! Вы снова за своё?

Окрик Катаева, который возник на лестнице, заставил её перемениться в лице и уткнуться в бумаги.

Но и того, что я услышала, было достаточно, чтобы сделать выводы.