|
Потому-то гости должны будут проехать через город транзитом, по дороге навестить Розовского, которого они знают в лицо, быстро обменять деньги на товар и отбыть никем не замеченными. Обман при совершении сделки исключался: Жаба мог легко перекрыть заокеанским бандитам выезд из страны, прибегнув к помощи той же контрразведки, а покупатели могли подставить вора позже, при переправе полученных от них долларов за границу. Поэтому взаимная честность партнеров гарантировалась.
Когда сработала сигнализация, Жаба прежде всего позвонил Розовскому — именно этот звонок слышал Рыло, уходя. Эльдар, как известно, отозваться не мог. Тогда Жаба, захватив аппарат слежения за радиомаяком, кинулся на охоту, подняв «в ружье» своих «быков». Остальное было делом техники… Вернув заветный чемоданчик, Жаба помчался выяснять, что произошло на квартире Розовского. Запасные ключи от жилища компаньона у вора были. Впрочем, они и не потребовались: дверь, запиравшаяся только ключами, не захлопывалась, и Рыло оставил ее открытой. Вытащив револьвер, присоединив глушитель, Жаба осторожно вошел. Открывшаяся ему картина поразила вора: на полу прихожей дергался Эльдар Маркович, истекая кровью, хлещущей из обрубленной руки. Делец уже приходил в себя, но подняться пока не мог. Рядом неподвижно, лишь отчаянно вытаращив глаза, лежал Урод. Первым делом Жаба бросился оказывать первую помощь Розовскому. Вор не мог позволить дельцу умереть: тот был слишком нужен ему. Быстро отыскав все необходимое, Жаба остановил Эльдару кровь, перевязал культю. — Врача… — простонал Розовский, обретя способность к членораздельной речи. — Обойдешься! — желчно бросил Жаба и спросил, указывая на Урода: — А это еще кто такой? — Не знаю, — простонал бизнесмен. — Грабитель… — «Грабитель»! — передразнил Жаба. — Грабителя я взял. А это, видать, его подельник. Что с ним? — Не знаю, — опять проныл Розовский. — Я сам только что оклемался! Откуда мне знать! — Дурак! — Жаба связал Толика и, заметив, что взгляд бандита осмыслен, принялся лупить его по щекам. Повозиться пришлось изрядно: все же Толик был сильно отравлен. Но наконец Жабе удалось привести его в чувство. Вор так старался, что от пощечин заболели ладони. После очередного удара с лица Урода отлетел накладной нос. — Да ты еще и загримирован! — возмутился Жаба и начал драть лицо Стрелянова ногтями. Содрав фальшивый подбородок, усы и брови, он пристально пригляделся к Уроду. — Сдается мне, я тебя знаю, — пробормотал Жаба. — Говорить можешь? Толик кивнул. — Чей ты? — продолжал вор. — Кому служишь? — Я человек Столетника, — застонал Урод, понимая, что сейчас только ссылка на хозяина может спасти ему жизнь. — Федора? — удивился Жаба. — Знаю Федора. Хороший вор, честный. Неужели он позволил тебе ограбить меня? — Нет, босс… — выдавил из себя Толик. Урка понимал — правды ему не простят. Выдаст Столетника — тот сам его и прикончит. Конфликт с другим вором в законе, спровоцированный шестеркой, каковой являлся Толик, Федор ему не спустит. — Нет, босс, я действовал на свой страх и риск. Но я не знал, что граблю вас. Я думал, фраерка… — А что фраерок — под моей «крышей», знал?! — злобно спросил Жаба. — Знал… — поник Толик. — Но я думал, он сам по себе, вы сами по себе… Я же хотел взять его имущество, не ваше, упаси Бог… — Где пронюхал про коллекцию? — продолжал допрос Жаба. |
