Покончив с бандитами, Белов повернулся к метрдотелю, испуганно прижавшемуся к стене.

— Так, мужик. Я сейчас уйду. Как считаешь, вопли привлекли внимание охраны? Меня попытаются остановить?

— В этом кабинете часто орут… — залепетал лощеный непослушным языком. — Никому нет дела…

— Ага. Так вот, я пойду. Ты запрись здесь и выжди минут двадцать. Высунешься раньше — можешь схватить пулю. Понял?

Лощеный часто-часто закивал.

На всякий случай заменив использованный рожок автомата полным, Север уложил оружие в сумку, которую пристроил так, что она висела у правого бедра. При опасности он мог стрелять прямо сквозь ее ткань.

— Ну, пока, мужик, не скучай. И не шуми зазря! — попрощался Север с метрдотелем. Выйдя за дверь, он услышал, как сзади щелкнула задвижка. Белов неторопливо направился через зал к выходу. Охранники проводили его равнодушными взглядами. Ресторан содрогался от музыки местного ансамбля.

Добравшись до швейцара, Белов сказал ему:

— Слышь, сенсей, а русский рукопашный бой ты когда-нибудь видел?

— Нет такого! — зло ответил каратист.

— Да как же нет? — Север перевесил сумку поудобнее. — Давай покажу, хочешь?

— Ну! — швейцар принял стойку.

Белов сделал неуловимое обманное движение и вдруг резко ударил парня ребрами обеих ладоней одновременно. Снизу вверх. Удар пришелся швейцару куда-то ниже ушей. Каратист дернулся и застыл столбом, выпучив глаза. «Так и простоит минут десять, ничего не видя и не слыша, — подумал Север, уходя. — Русский рукопашный бой — не шуточки… Только интересно, откуда я сам-то его знаю?»

Чекан сидел за рулем «вольво», мотор работал. Белов открыл дверцу, сел рядом.

— Готово и тут, — констатировал он.

— Ништяк, — отозвался Витька. — Куда теперь?

— К рынку. Там все время дежурят три Володькиных бойца. Рынок — постоянный, можно сказать, главный объект рэкета их банды. Вот и смотрят, как бы какие-нибудь «отмороженные» из молодняка не перехватили инициативу. Команд много… У этих троих скоро пересменка, приедут другие трое. Вот всех шестерых разом и положим.

«Вольво» рванула с места.

Машина еще не доехала до рынка, когда в пустынном переулке Север попросил остановиться.

— Вылезай! — велел он Чекану.

— Почему?! — возмутился Витька.

— Дальше я поведу сам. Ты пойдешь пешком, встанешь где-нибудь в отдалении и будешь наблюдать за мной. Если потребуется помощь — поможешь, если нет — я все сделаю сам. Вылезай скорей, пока народу нет! Тебя никто не должен видеть рядом с этой машиной. Надеюсь, вскрывал ты ее чисто? Никого вокруг не заметил?

— Не было никого, а если кто и был — не обратил на меня внимания. Возится некий бандит со своей тачкой — и пускай возится. Но почему ты постоянно держишь меня на вторых ролях?! Не уважаешь?!

— Чудак ты. Я тебя берегу. У тебя Лида.

— А у тебя — Мила!

— Вот именно! Если меня убьют или схватят — туда мне и дорога. В конце концов, я сам потакаю ее разврату, из-за нее и во все это влез! Сам влез! А вы пострадать не должны!

— У Милки не разврат, а болезнь…

— Какая разница? Я, я один отвечаю за все эти убийства — во имя чего бы я их ни совершал! Во имя разврата, во имя болезни… Я сражаюсь ради своей эгоистичной любви, ради комфорта своей женщины! А ты помогаешь мне как друг.