— В целом? — Мужик прикинул и назвал сумму.

— Вот столько и плачу! — предложил Север, не задумываясь.

Лоточник даже смутился.

— Есть у меня один алкаш… — заговорил он, подумав. — Сидором звать. Они с женой вдвоем в трехкомнатной. Жена его тоже алкатура такая… На пару пьют. Они могут сдать комнату. Только грязь у них, шпана местная похаживает… Не знаю, подойдет ли вам?

Север вопросительно взглянул на Милу. Та кивнула.

— Подойдет! — сказал Белов, хлопая мужика по плечу. — Веди к своему Сидору!

Торговец быстро собрал товар, сложил столик и, замявшись, посмотрел на Севера.

— Аванс! — тотчас сообразил Белов. — Половина суммы! — Он достал деньги. — Прости, у меня в долларах, по курсу.

— Ничего, обменяю! — обрадовался мужик, пряча купюры. — Едем!

Сидор оказался нестарым еще, но сильно пропитым мужиком с опухшими от вечного похмелья глазами и добрым лицом. Его жена Жанна выглядела чуть лучше вокзальной шлюхи, однако видно было, что противоположный пол интересует ее только в одном качестве — в качестве компании по совместной выпивке. Остальные желания женщины явно вытеснила единственная всепоглощающая страсть.

— Комнату? — переспросил Сидор Белова, внимательно рассматривая вероятных постояльцев. — Конечно, сдадим. Только… Платить-то сколько будете?

— Называйте свою цену, — предложил Север.

Сидор едва собрался раскрыть рот, как Жанна, стоявшая рядом, тут же выпалила цифру, вдвое превышающую притязания ее мужа. Сидор аж вздрогнул: упускать постояльцев ему не хотелось. Но он опять ничего не успел сказать.

— И половину сверху! — улыбнулся Север Жанне. — За удовольствие иметь таких приятных хозяев. Показывайте комнату. Если подойдет — с меня выпивка. Надо же нам познакомиться!

Жанна расцвела на глазах — вот это мужик! С таким посидеть бы обстоятельно, тет-а-тет, поговорить о жизни, о любви и дружбе — если, конечно, оплачивать спиртное будет он. Эх!

Комната оказалась грязной, но зато большой и в целом подходила Беловым. Север сразу заплатил за месяц вперед. Он понимал: при таких условиях найма хозяева вряд ли потребуют от постояльцев временно прописываться — испугаются потерять клиентов. А задерживаться здесь больше месяца Север не собирался. К тому времени он уже купит новые документы.

— Сидор, пошли за водкой! — предложил Белов. — Я тут у вас пока ничего не знаю, а отметить знакомство — святое дело.

…Когда упившиеся хозяева, страшно довольные новыми жильцами, отправились спать, Север сказал жене:

— Судя по всему, Сидор знает всю местную шпану, включая самых крутых гопников. Когда тебя припрет, можно будет воспользоваться его, так сказать, связями.

— Хватит издеваться, Север… — попросила Мила, чуть не плача. — Я и так себя последней мразью чувствую… Пожалуйста, хватит!

95

Прошла неделя. Миле было плохо. Шок, связанный с последним нимфоманским «загулом» — тогда, в лесу, когда Север искалечил насильника, — почти изгладился из ее памяти, и болезнь грызла ее с новой, все возрастающей силой. Но Мила терпела. Она уже практически не могла говорить членораздельно — только кратко, задыхаясь на каждом слове, отвечала, если к ней обращались. У нее сводило ноги, так, что она при каждом шаге рисковала упасть. Ей снились запредельные кошмары, и она не могла проснуться, чтобы избавиться от них, сотрясаемая во сне страшными судорогами, после которых болели все мышцы, болели столь сильно, что по утрам невозможно было подняться с постели.