— Говорил же, суки, не отпустите меня — не жить вам! — процедил он сквозь зубы. — Милкой моей рисковать!.. Протухайте теперь, мразь!

Увидев впереди распростертого поперек трассы бесчувственного Рамаза, Север направил автомобиль прямо на него.

39

«Сейчас может появиться Север и остановить меня, — подумала Мила. — Не надо, чтобы он меня останавливал, ради него самого не надо! Я камень на его шее, я его позор, шлюха, предательница, я погублю его! — Она слезла со стола, подошла к входной двери и набросила цепочку. — Вот так. Теперь Север не сможет войти, по крайней мере сразу. А не увижу его — не смалодушничаю…»

Она вернулась в комнату, снова влезла на стол, надела петлю. «Ну, все. Прощай. Освобождаю тебя. Может, хоть этим искуплю свои грехи…»

Мила решительно приблизилась к краю стола, не задумываясь, шагнула вперед. Удавка затянулась, сдавила горло… Боль обожгла, в глазах все поплыло… и вдруг девушка с грохотом рухнула на пол. Сознание отключилось…

Очнувшись, она долго не могла понять, что произошло. Потрогала петлю на шее. Вроде цела. Посмотрела на крюк в потолке. Там болтался обрывок удавки. Значит, пояс не выдержал. Ну конечно, он же был надорван, как она забыла?.. Плохо. Придется искать другую веревку.

Мила порылась в бельевом шкафу. Ага, вот ремень Севера. Узкий, кожаный, скользкий. Выдержит. И мылить не надо.

«Интересно, сколько я провалялась без сознания, — подумала Мила. — За окном темно уже совсем… А Севера все нет. И хорошо».

Мила снова прицепила удавку к крюку. Ну, теперь-то осечки не будет. Система надежна…

40

Север резко затормозил у подъезда. Выскочил из машины, кинулся вверх по лестнице. Вот и дверь. Он торопливо сунул ключ в скважину, повернул, толкнул дверь. Жалобно звякнула цепочка.

— Мила! — не своим голосом закричал Белов. — Мила, девочка, открой, это я!

— Прощай, Север!.. — донеслось из комнаты. Все хорошо… Прощай…

Белов яростно ударил дверь плечом. Черт, не выломаешь! Сам хотел установить стальную дверь, стальные косяки, специально закаленную цепочку, сам нанимал людей для этого… Теперь вот дергайся, идиот!

Господи, что делать?! Попросить у соседей топор?! Не возьмет топор эту цепочку. Нужен пистолет. Пистолет… Черт! Ствол может быть в машине Рамаза! Срочно назад!..

…Мила подергала ремень, хорошо ли он укреплен. Девушка мешкала. Умирать все же не хотелось. Север вернулся… И, кажется, простил… Но сможет ли он прощать, прощать и прощать еще десятки, сотни раз?! Сможет ли жить с таким грузом, с такой болью?! Нет, надо решаться! Мила вновь надела петлю.

…Револьвер с глушителем действительно нашелся в бардачке. Север схватил его, сунул под свитер и опрометью бросился обратно.

Полуоткрытая дверь словно ухмылялась. Белов приставил дуло глушителя к цепочке, рванул гашетку. Чпок! — стальные звенья разлетелись, дверь отворилась.

Тотчас из комнаты послышался надрывный хрип. Север метнулся туда. Тело Милы билось в петле. Белов выстрелил прямо с порога. Перебитый пулей, ремень лопнул. Север прыгнул вперед, на лету подхватив падающую жену, прижал ее к себе.

— Милка, Милка… — шептал он, срывая удавку с ее горла. — Ну зачем же ты, Милка?.. Я же люблю тебя, пойми, люблю!

Девушка была в сознании. Сквозь надсадный кашель и позывы к рвоте она прошептала:

— Я блядь… шлюха, проститутка, нимфоманка… Я теперь не смогу быть тебе верной… С тобой — это полет, а мне нужна грязь… Необходима грязь… Не выдержу без грязи… Зря ты меня спас, Север… Лучше б я умерла…

Белов молча отнес жену на постель.