— Ну, — потребовал Томкин. — Вы знаете, что это?

— Как к вам это попало? — спросил Николас, отрывая глаза от герба; в холодных голубых глазах Томкина он прочел скрытое беспокойство.

— Это было в мешке. — Заметив недоуменный взгляд Николаса, Томкин раздраженно пояснил: — В почте из Японии. Наши филиалы каждый день отправляют мешки с почтой: не все можно сказать по телефону. Сначала я подумал, что это шутка, но теперь... — Он пожал плечами. — Скажите, что это значит?

— Это герб.

Николас протянул листок Томкину, но тот не взял его, и Николас положил листок на стол.

— Герб одной из школ ниндзя —рю.

Он сделал глубокий вдох, обдумывая следующую фразу, но прежде чем успел открыть рот, Томкин постучал в перегородку из дымчатого стекла. Синий костюм повернул голову, и перегородка приоткрылась.

— Фрэнк, едем в башню.

— Но, мистер Томкин...

— Давай, Фрэнк.

Фрэнк кивнул и закрыл перегородку. Николас видел, как он что-то сказал водителю. На следующем перекрестке они повернули на восток, доехали до Парк-авеню и двинулись налево.

Томкин смотрел на сложенный вдвое лист бумаги так, будто внутри его внезапно что-то ожило и зашевелилось.

— Послушай, Лью, постой...

Но Кроукер был уже далеко. Сержант пожал плечами. С Кроукером это бывало. В такие минуты его лучше не трогать.

Войдя в свой кабинет, Кроукер ударил кулаками по пластиковому столу. Ни один раз он пытался прожечь его сигаретой — и все напрасно. Достижения современной науки в быту.

Кроукер плюхнулся в темно-зеленое вращающееся кресло и уставился на стенку из матового стекла. Перед ним всплыло обрюзгшее лицо Финнигана, тупой взгляд его водянистых глаз.

— Я хочу, чтобы ты наконец понял, Кроукер! Дело Дидион закрыто. — Капитан поднял свои пухлые руки, предвосхищая возражения Кроукера. — Знаю, знаю, я сам поручил тебе это дело. Но тогда я надеялся, что мы быстро получим результат. Все, начиная с мэра, подняли страшный вой. А потом вмешалась пресса: сам знаешь, на что они способны. — Он опустил руки и положил их на стол. Кроукер подумал, что они похожи на два окорока, которые давно пора поджарить. — Ты знаешь не хуже меня, что за люди живут в том доме. Им не нравится, когда рядом с ними творятся такие вещи. На меня давили со всех сторон.

Кроукер прикрыл глаза и стал медленно считать: “Один, два, три”, с трудом подавляя желание двинуть кулаком в толстый красный нос Финнигана. Он открыл глаза и увидел капитана, который откинулся в кресле и сложил руки на своем огромном животе. “Интересно, сколькорюмок уже успел пропустить старик”, — подумал Кроукер. Он искоса взглянул на правый нижний ящик стола, где всегда была наготове бутылка виски. В мягком утреннем свете, струившемся сквозь закрытые шторы, глаза Финнигана на одутловатом красном лице казались еще более тусклыми, чем обычно.

— Я знаю об этом давлении, капитан. — Голос Кроукера не выдавал его чувств. — Я сталкиваюсь с этим все десять лет, с тех самых пор как поступил в полицию. Но я не понимаю, что случилось — с чего это вдруг так резко по тормозам?

— У тебя ничего не выходит, — невозмутимо ответил Финниган. — Я решил поставить точку, вот и все.

— Чушь! Ведь...

— Не заводитесь, лейтенант. — Глаза Финнигана сверкнули, и на выступающей нижней губе появилась тонкая полоска слюны. — У меня нет желания участвовать в ваших спектаклях. — Капитан выпрямился, и теперь его глазки стали беспощадными. — Пусть газетчики носят тебе на руках.