— Ты помнишь, какую?

— Да. Я почти уверен, что это был Манчини. Оба знали, что Манчини был любимым композитором Эйлин. Винсент поежился.

— Словно Терри звонил мне из могилы. — Он поспешно поднял руку. — Знаю, знаю. Я и сам не верю в мистику. Но, черт возьми, мне почему-то кажется, что Терри пытался сообщить мне, кто это сделал.

— Ты хочешь сказать, он знал убийцу? Винсент пожал плечами.

— Возможно, я насочинял лишнего. Не знаю. Но я... я хотел бы, чтобы в тот вечер ты был в городе. Господи, они ведь были и твоими друзьями!

Николас молча смотрел на веселых детишек, которые лизали мороженое и показывали обезьянам свои перепачканные языки. Он так хотел что-нибудь чувствовать. Хотя бы горечь. И то лучше, чем таскать это на себе, как горб. Он вдруг испытал необычный покой, словно оказался в центре бушующего урагана. Ему ничто не угрожало, но вокруг свирепствовала опустошительная буря. Мог ли Николас ее остановить? Он чувствовал, что знает ответ, но ему мучительно не хотелось об этом думать. Винсент не сводил с него взгляда, будто надеялся, что это поможет добиться от Николаса какого-то важного признания. Значит, он должен это сделать. Он знал это с самого начала. Винсент был прав: Терри и Эйлин были его друзьями. Винсент тронул его руку.

— Извини, старик. Я просто не в себе. Господи, это нечестно — сваливать все на тебя. — Он криво улыбнулся. — Видишь, каким западным человеком я стал.

Николас ответил ему улыбкой.

— Нет. Ты прав. Мы оба помним, что такое долг.

— Послушай, Кроукер пригласил меня пообедать с ним. Почему бы тебе не присоединиться? В нашем ресторане.

— Хорошо, — кивнул Николас. Винсент посмотрел на часы.

— Пора возвращаться на свою каторгу. До вечера.

— Что случилось? — спросил Николас; сердце его колотилось.

— Ничего особенного. Но если можешь, приезжай.

— Все-таки, в чем дело?

— Жюстина попала в откатную волну. Теперь уже все в порядке.

— Вы уверены, что это была волна?

— Разумеется. Что ты имеешь в виду?

— Рядом были люди? Кто-нибудь видел что-то подозрительное?

— На пляже было много людей. Один из соседей помог ей выбраться из воды. Ничего особенного.

— Вы можете остаться с ней до моего приезда? Я сяду на ближайший поезд. — Николас посмотрел на часы.

— Конечно. У меня есть время. В клинике знают, где я. Но если будет срочный вызов...

— Понимаю. Док... скажите ей, что я выезжаю.

— Хорошо — когда она проснется. Не беспокойся. Николас повесил трубку, подозвал такси и поехал к вокзалу Пенн. Когда он купил билет, до отправления оставалось ещё двадцать три минуты. Николас позвонил Томкину. Ему пришлось долго ждать. Он рассеянно глядел на поток пассажиров. Рядом двое подростков сражались с огромнымирюкзаками, а чуть поодаль, у колонны, стояла молодая женщина и нетерпеливо посматривала по сторонам. “Интересно, кого она ждет?” — подумал Николас.

— Николас? — неожиданно раздался голос в трубке.

— Томкин.

— Я рад, что ты позвонил. Ты подумал над моим предложением?

Подонок! Втянул Жюстину в свои делишки. Николас заставил себя успокоиться.

— Да, подумал. Я начну работать с сегодняшнего дня.

— Отлично. Тогда приезжай ко мне в башню, и мы...

— Нет. Я на вокзале Пенн. Следующим поездом еду на побережье.

— Но...

— Я должен там быть. Там Жюстина.

— Понятно.