Стук в дверь раздался через десять минут. За это время Алена переоделась в сухое, умылась, причесалась и слегка накрасилась. Рекордный результат!

— Ведь можешь, когда хочешь! — одобрительно отозвался Песцов. — Подсаживайся к столу, бери чай, наслаждайся изысканным вкусом и ароматом и попутно выбирай.

С этими словами он выложил на стол одну за другой три шкатулки.

В первой лежал изящный гарнитур с мелкими гранатами. Мастер искусно выполнил золотые веточки, на которых вместо листочков укрепил соответствующим образом ограненные камни. Алена лишь взглянула на работу и убрала футляр в сторону, как, собственно, и ожидалось. Олег резонно полагал, что выбор Алёны падет на роскошное бриллиантовое колье, лежавшее в третьей по счету шкатулке. Он прекрасно помнил истину о лучших друзьях девушек. Но, едва открыв футляр номер два, Росомахина буквально застыла.

Олег не понимал, в чем причина. Ну, рубины. Ну, довольно крупные. Но работа грубоватая, огранка примитивная, наверняка и проба золота не слишком высока. Да, судя по характеру огранки, возможен встроенный защитный конструкт. И что? Но Алёна смотрела на эту поделку так, словно перед ней на винного цвета бархате лежал, по меньшей мере, бриллиант «Красный крест» в две с лишним сотни карат.

— Можно мне это примерить?

— Пожалуйста, — пожал плечами парень.

Девушка моментально вдела в уши серьги, нацепила на палец перстень, молниеносно расплела косы и закрепила пук волос на затылке причудливой заколкой, защелкнула на запястьях парные браслеты.

— Помоги! — протянула цепочку с подвеской.

И едва замкнулся миниатюрный замочек, как все камни на мгновение вспыхнули внутренним огнем. А когда Олег проморгался, вместо розоватых камней увидел огненно-рыжие, внутри которых лениво колыхались языки пламени.

Росомахина резко повернулась к парню:

— Откуда это у тебя? — сухо и требовательно спросила она.

— Полегче, девонька. — Олегу был неприятен этот внезапно поменявшийся тон. — Я не обязан отчитываться перед тобой в чем-либо. Я спасаю тебя от психотравмы, вывожу из истерики, а ты в ответ пытаешься устроить допрос? Ну нет, так дело не пойдет. Давай, снимай камешки. Я, в конце концов, и один схожу на бал.

Алёна мгновенно сникла.

— Прости, — пробормотала она. — Просто эта парюра для меня очень много значит. И даже не только для меня, но и для всего рода. Её давно уже считали безнадёжно утраченным, и вдруг такое!

Девушка подняла голову, сложила руки в умоляющем жесте:

— Пожалуйста, скажи: откуда она у тебя? Как она к тебе попал?

— Скажи мне, Алёна Росомахина, почему каждый раз выходит именно так? Почему пока я как следует не поругаюсь, нормального разговора не выходит? Я думал, ты действительно не такая, как все. А ты… А-а!

Олег махнул рукой.

— Нашел я её. Обнаружил чью-то захоронку, часть отдал императору, часть оставил себе.

— А почему так? Почему одно отдал, а другое оставил?

— Я был о тебе лучшего мнения, Росомахина. Неужели сама не сообразила? Или у тебя от родовых камней мозги помутились? Я отдал то, что нельзя продать, нельзя использовать и нет смысла хранить.

— Так тот дом был спектаклем?

— Слушай, зачем так говоришь! Никакого спектакля, всё взаправду. Но я же не дурак — держать такие ценности в полуразрушенном доме. А ну как еще один везунчик появится! Я их прибрал в безопасное место, а в нужный момент вернул туда, где они были изначально найдены.

Олег врал вдохновенно и правдоподобно. Ведь уже есть официальная версия. И зачем её портить? Разве что так, подкорректировать.