— Ты что, в своем уме?

— Еще как в своем. Думаешь, куда тебя Львов после крыши потащит? Этот самец добычу из когтей не выпустит, пока не наиграется. Ну что, написала? Замечательно. С новой строки: в случае утери мной взятых у Песцова Олега Ивановича родовых камней Росомахиных, о чем составлена расписка от… число поставь сегодняшнее… и невозможности вернуть их в оговоренное время, мой род обязуется выплатить Песцову Олегу Ивановичу миллион рублей в качестве компенсации за неисполненные обязательства.

— Ты что? Какой миллион?

— Обычный. Ты что, не знала, сколько эта парюра стоит? Даже в Сеть не глянула? А у меня миллионы по карманам не валяются. Я, если помнишь, полунищий сирота. Подпись поставь и дату. Все, давай бумагу сюда и вали к своему Лёшику. Счастливо пообжиматься.

— Ты что, Песцов, ревнуешь?

— Да мне чихать на тебя! Но я тебя из гимназии забрал, и должен обратно доставить в целости и сохранности. А там, как только камни вернешь, вали на все четыре стороны, я за тебя больше не отвечаю. Всё, я пошел.

— Погоди, а я?

— А ты — на крышу, к своему принцу. Потом матушке в подоле львеночка принесешь. Кстати, вот и он, чтоб ему провалиться. На то, чтобы убежать у тебя осталось ровно десять секунд. Ну? Девять, восемь…

Олег уже практически смирился с поражением. Росомахина колебалась, и колебаться могла еще долго. А время истекало.

— Семь…

— Беги, девонька, — прошамкал рядом старческий голос. — Беги, спасай свою честь и честь своего рода.

Совершенно незнакомый старик, оказывается, слышал весь их разговор и посчитал нужным вмешаться. Песцов глянул на деда с благодарностью и постарался запомнить лицо. При случае, отплатит добром.

— Пять, четыре…

— Пошли.

Алёна, наконец, приняла решение. Скинула туфли — хоть на это мозгов хватило — и, ухватив Олега за руку, побежала вместе с ним в противоположный от принца конец зала.

Они нырнули за портьеру, скользнули в дверь для прислуги. Проскочили через комнату, потом еще через две и Олег с облегчением увидел, наконец, поджидающего их слугу. А где-то позади слышался голос Львова:

— Алёнушка! Сладкая моя!

Алексей Львов был взбешен: девушка, которую он наметил себе на этот вечер, исчезла. Хотя он был красноречив и обольстителен, как никогда. И девчонка, казалось, вполне уже поддалась его обаянию, и согласилась смотреть салют с крыши. Ну а там до его спальни буквально два шага, у нее просто не было бы шансов ускользнуть из ловушки. Разумеется, через недельку он бы эту Алёну отпустил. Разумеется, без её удивительных камней. Какие-то там Росомахины не посмели бы даже вякнуть против императорской семьи. Отец бы, конечно, поругался, но мать бы его, как и в прошлые разы, утихомирила. Но где добыча? На полу, на том месте, где он видел её в последний раз, валялась пара женских туфель. Она что, издевается? Хочет в Золушку поиграть, стерва? Ну нет, она от него не уйдет. Не сегодня!

Слуга быстро шагал по коридорам служебной части дворца. Гимназисты следовали за ним. И все было хорошо до тех пор, пока не пришло время выйти на улицу. Часть парка, где проходил бал, была укрыта магическим куполом, под которым поддерживалась комфортная температура. Здесь же царствовала питерская зима, и Алёне предстояло пробежаться босиком по снегу примерно двести метров до маячившего за оградой такси.

Фрак лег на обнаженные плечи девушки, пятидесятирублевая купюра отправилась в карман слуги.

— Ну что, росомаха, побежали?

— Побежали, песец.

Им почти удалось.