Колдовала врачиха недолго.

— В данный момент пациент вполне в состоянии отвечать на вопросы, — сообщила она и отошла в сторону.

— В таком случае, позвольте нам побеседовать с ним наедине, — сказал один из форменных.

Настроение Олега упало еще на пару пунктов. Людей в форме он опасался, поскольку от них всегда можно было ожидать неприятностей. А тут еще и такие экземпляры! Ишь, вроде бы и просьбу озвучили, а прозвучало как приказ. То-то медработницы быстрёхонько свалили!

Отославший докториц мужик извлек откуда-то из невидимого Олегу пространства стул казенного вида, утвердил его рядом с кроватью и уселся. Второй, помоложе, остался стоять.

— Здравствуйте, — начал разговор сидящий.

— Здравствуйте, — неуверенно ответил Олег.

— Я — инспектор полиции Тимохин Вениамин Ильич.

— Очень приятно.

Инспектор Тимохин принял еще более хмурый вид.

— А вы не хотите назвать в ответ свое имя?

— Хочу, но не могу. Не помню.

Кажется, стать еще хмурнее было уже невозможно, но инспектору это удалось.

— При звонке на станцию медпомощи вы заявили, что вас пытались убить.

— Я этого не говорил, — быстро отперся Олег.

— А говорите, что ничего не помните, — хмыкнул полицейский.

Теперь Олегу пришла очередь хмуриться. Сдаваться он не собирался, ибо хорошо помнил народную мудрость: чистосердечное признание смягчает вину, но увеличивает срок. Как офисный работник с немалым стажем, он хорошо изучил сложное искусство прыжков в сторону и намеревался применить его в полном объеме.

— Давайте конкретизируем. Я обнаружил себя на какой-то помойке избитым и с дырой в одежде напротив сердца. Все, что было до — не помню. Все, что после — помню прекрасно. Если, конечно, был участником или свидетелем действия. Так вот: я обратился за помощью уже после того, как очнулся не пойми где. И, конечно же, я дословно помню все, что говорил девушке по телефону. Так вот: я лишь высказал предположение, основываясь на личных ощущениях и внешнем виде своей одежды. Вы ведь уже успели опросить медицинский персонал, и, значит, эту информацию уже получили. Кроме того, вы наверняка знаете, что я потерял сознание в момент прибытия бригады скорой помощи, что косвенно подтверждает мои выводы.

Инспектор выслушивал этот монолог с кислым видом, а в конце пробормотал в сторону что-то навроде «гребаные аристо».

— Хорошо, — сказал он наконец. — Вы можете указать место, где пришли в себя?

— Думаю, да. Если мы будем двигаться от той телефонной будки, где меня подобрали, то с большой вероятностью я выйду к тому самому тупичку.

— В таком случае вставайте, едем.

— Э-э-э… как бы вам сказать… меня не арестуют за вызывающе аморальное поведение?

Олег откинул верхнюю половину укрывавшей его простыни, обнажив обтянутые кожей ребра без малейших признаков мышц. Под нижним ребром с левой стороны груди был хорошо заметен зарубцевавшийся шрам от ножа.

— Одежда, которая была на мне в момент встречи с докторами, была несколько испачкана. А где взять другую я совершенно не представляю. Если вы не забыли, я не помню ни имени, ни статуса, ни своего материального положения. Вполне может быть, что за моей душой отсутствует даже грош.

Полицейский оглянулся на своего коллегу. Тот, без слов уловив посыл, метнулся в соседнее помещение. Через пару минут он вернулся и пошептал результат на ухо своему начальству. Как Олег ни старался, не смог уловить из сказанного ни единого слова. Впрочем, инспектор тут же удовлетворил его любопытство.

— Действительно, одежда ваша пришла в совершенную негодность.