На телефоне пропиликал будильник. Значит, пора сходить проверить ход работ.

В комнате дым стоял коромыслом. Рабочие работали, работа кипела, и дело уверенно шло к финишу.

— Долго еще? — спросил Олег бригадира.

— Примерно, час. Может, даже меньше.

— Отлично.

И Милке, мысленно:

— Ну что, я был прав?

— Конечно. Пока что пять закладок.

— Замечательно. Ну, я пошел.

— Иди, я еще покараулю.

Ровно через час Олег подошел к своей комнате. Его уже ждали. Бригадир улыбался, рабочие тоже выглядели довольными.

— А зачем это? — поинтересовался бригадир, невежливо тыча указательным пальцем Олегу за спину.

— А это представители законной власти. Они нужны для того, чтобы составить акт приемки сделанного вами ремонта.

С лица бригадира сползла улыбка. Он, кажется, даже побледнел. Зато Олег улыбался очень даже широко.

В личных апартаментах доверенного представителя графа Орлова

Если бы кто-то решился сказать Николаю Александровичу Хвостову, что человек он в общении неприятный, Хвостов бы ему не поверил. Есть работа, на ней он гоняет различных прохвостов, возжелавших потявкать на графа Орлова, а то и укусить. Каждая отдельная собачонка ничего сделать не может. Но если собьются в стаю, могут причинить некоторые неудобства. Вот Хвостов и гоняет этих шавок, чтобы не мешали жить и работать серьезному уважаемому человеку.

А вот сейчас, дома, он совсем иной. Домашний. Жена, милое существо, утверждает, что он мягкий. Что ж, пусть так думает. И дети… Страшно даже подумать, что эти забавные карапузы вырастут и станут похожими на, к примеру, того же Песцова. Вот уж кто неприятен в общении! И взгляд у него колючий и наглый, словно он уже всё наперед просчитал, взвесил и вычислил, сколько денег у кого сможет отжать. Зам начальника Воронежского ИГА весьма эмоционально поделился своими впечатлениями. И директор воронежской гимназии №57, который после одного единственного судебного заседания едва не остался без штанов. Теперь этот Песцов здесь, в Питере свою охоту начал, и не сказать, чтобы безуспешно. Ну да ничего, и не таких обламывали.

По телевизору показывали новости. Это — тоже часть работы. Личный порученец графа должен быть в курсе всего, что происходит в городе. Николай Александрович взял со столика бокал с коньяком. Покачал, погрел в руках, вдохнул тонкий аромат… Он может позволить себе лучшие напитки.

В это время в телевизоре сменилась картинка. Полицейская хроника. Где-то кого-то арестовывают. И это правильно: нарушил закон — отвечай. Только так и можно добиться порядка. Каждый преступник должен знать, что рано или поздно суровая рука закона доберется и до него.

Хвостов поднес бокал к губам, сделал было глоток, и тут на экране крупным планом появилось лицо этого самого Песцова.

— Скажите, — спрашивала его молоденькая энергичная репортерша, — у вас есть предположения, кто мог организовать все это — прослушку, видеонаблюдение, баллон с ядовитым газом?

— Никаких, — развел руками пацан. Но могу сказать, что бригаду рабочих, которая в процессе ремонта установила все эти устройства в моей комнате, должен был прислать ко мне Николай Александрович Хвостов, личный порученец графа Орлова, во исполнение нашего с ним соглашения.

— О каком соглашении идет речь? — тут же ухватилась репортёрша за возможную сенсацию.

— Пока я не могу об этом говорить. Но если Николай Александрович не свяжется со мной до полудня завтрашнего дня, вы непременно всё узнаете.