За дверью было явно служебное помещение. Шкафы, стеллажи с больничным барахлом, другие двери. А в центре всего этого спиной к нему стояла старуха-уборщица. Она возила пристегнутой к лентяйке тряпкой по полу и тихонько, вполголоса, на все лады костерила непосредственное начальство, руководство больницы, местное и центральное правительство, соседей по дому и больничного сволочного кота.

- Добрый вечер, - вежливо произнес Олег.

Прежде, чем ответить, бабка резко отпрыгнула в сторону. Потом обернулась, заорала, швырнула в него лентяйку и с неожиданной для ее возраста бодростью с воплями унеслась куда-то вглубь больницы. Кажется, она что-то кричала насчет привидений. Или упырей. Ладно, пусть расспросить ее не вышло, но она наверняка побежала к выходу. Значит, если побежать следом, можно добраться до дверей, ведущих наружу. Надо только взять какую-нибудь обувь.

На одном из стеллажей нашлись безразмерные кожаные шлепки. Олег сунул в них окоченевшие ноги, рванулся было за бабкой, но зацепил краем простыни ведро. Оно тут же опрокинулось, и грязная вода разлилась по всему свежевымытому полу. К счастью, больничные шлепки оказались водонепроницаемыми.

- Что за херня! – раздался рев откуда-то сбоку.

Это из незамеченной ранее двери выскочил недельной небритости мужик с пропитой рожей. Одет он был в грязный синий халат на пуговицах, мятые штаны и грубые рабочие ботинки. Мужик поскользнулся в луже и с матюками грохнулся во весь рост на выложенный мелкой желтой плиткой пол. Оставаться рядом с ним было опасно, а бабка тем временем убегала все дальше. Решение было однозначным. Олег выскочил из комнаты и, загребая шлепками, поспешил к свободе. Следом, хромая и матерясь, понесся небритый в синем.

Мужик в ботинках бежал быстрее, чем Олег в шлепках. Поэтому, забежав за ближайший поворот, Олег шмыгнул в первую попавшуюся дверь и затаился. Когда матюки стали стихать где-то вдали, он высунулся в коридор, осмотрелся и неторопливо пошлепал, ориентируясь на мокрые следы, оставленные рабочими ботинками.

Как оказалось, идти оставалось не так и далеко. Прежде, чем открывать очередную дверь, Олег постоял и послушал, что за ней происходит.

- Да откуда тут упырю взяться, Никаноровна? – спрашивал молодой и, кажется, знакомый женский голос.

- Да откуда ж я знаю? – причитала бабка. - Выскочил, окаянный, невесть откуда, грабки протянул, клыки оскалил – думала уж, мой последний час настал.

- Да не упырь там был, - уверенно заявлял мужик. – Привидение летало, сам видел. Малость не догнал, прямо передо мной в стену ушло. А то бы я его…

- Упырь! - Взвизгнула бабка.

- Привидение, - стоял на своем бухарик.

- Алкаш!

- Истеричка!

Олег вежливо постучал. За дверью мгновенно образовалась тишина.

- Войдите, - послышался женский голос.

Олег открыл дверь.

- Упырь! – завизжала бабка и метнулась прочь.

- Привидение! – взревел мужик и кинулся навстречу.

Олег сделал шаг в сторону иподставил ногу. Небритая туша в синем рыбкой пролетела до ближайшей стены, с грохотом врезалась в нее и затихла. А вконец умаявшийся страдалец вошел в освободившееся помещение и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Было трудно понять назначение помещения. В большом зале стояли многочисленные стеллажи с картотекой. Можно было подумать, что это регистратура, но не было видно обычного барьера, призванного отделять сотрудников от посетителей. Помимо стеллажей в зале стояло несколько столов, и за одним из них сидела довольно симпатичная молодая женщина.

- Здравствуйте, - обратился к ней Олег. - У меня есть несколько вопросов.

- Я вас внимательно слушаю, - произнесла женщина, несколько побледнев.

Взгляд её заметался по сторонам, очевидно выискивая красного цвета щит с осиновыми кольями, святой водой, серебряными пулями, чесноком и прочими крайне необходимыми предметами.