- Хорошо, хозяин, - ответил вслух дворецкий и, обращаясь к девушке, добавил:

- Сударыня, пройдемте со мной.

«Черт!» - спохватился Олег, когда Лебедева ушла.

У мелкой нежити нет обликов, а имён и вовсе ни у кого не имеется. И если с мелочью разобраться несложно, то с хранителем… Он помнил, как это было с Аргусом. И хотя сейчас его ядро намного увеличилось, гладко процесс не пройдет. Опять предстоит самоистязание. Он-то надеялся за будущий месяц еще чуток подрастить ядро, чтобы уменьшить побочные, мягко говоря, эффекты. Но, видимо, придётся это делать сейчас. Не готов он раскрывать свои тайны даже условно дружественным людям и потенциальным жёнам. Вот станет не потенциальной, а фактической, примет её песец, тогда другое дело. А пока… пока придётся страдать ради сохранения тайны и обеспечения себе свободы выбора.

Олег убрёл в свою спальню.

- Хранитель!

- Да, хозяин.

- Ты знаешь, какие накопители имеются в сейфе. Подбери такой, чтобы его ёмкости хватило для ритуала дарования имени.

- Ты собираешься дать мне имя, хозяин?

Опять это радостно-удивлённая интонация. Такая же, как и у Аргуса полгода назад.

- Да. У нас гостья. Она будет жить в этом доме довольно долго, от месяца до двух, и не поймет, если не сможет к тебе нормально обращаться.

Через мгновение перстень с бриллиантом лег на прикроватную тумбочку.

- Этого будет достаточно с большим запасом.

- Хорошо. У тебя имеется пожелание насчет имени?

- Да, хозяин. Я хочу, чтобы меня звали Маркус.

- Неплохо, мне тоже нравится. А теперь сделай так, чтобы за пределы этой комнаты не вырвался ни один звук до самого конца процедуры.

- Готово, хозяин.

- Итак, я даю тебе имя Маркус.

Вера проснулась лишь во второй половине дня. В комнате было темновато: весна, Питер, и солнце показывается далеко не каждый день. Пасмурно на улице и сумрачно в комнате. Зато роскошь и комфорт, которые её окружали, были совершенно бесподобными. Она за свою сознательную жизнь в таких условиях и не бывала. Даже когда её мать, окончательно оставшись без средств к существованию, вышла замуж за Оленева, комната её была обставлена как у прислуги.

Нет, конечно, если бы она согласилась сменить фамилию, тогда и у неё была бы мягкая кровать, личная горничная и всё остальное. Но тогда род Лебедевых угас бы окончательно и бесповоротно, а Вера об этом даже слышать не хотела. Её уговаривали, убеждали: рано или поздно ей всё равно придется выйти замуж и взять фамилию мужа, но она упёрлась, и в наказание была лишена многих благ, по умолчанию полагавшихся детям Оленевых. А у Песцова это – так, подарок. Интересно, от кого и за что?

- Ты где был? – обеспокоенно спросила Алёна. – Мы тебя потеряли. Ты должен был приехать еще вчера.

- Дела рода задержали, - устало ответил Олег.

Он, конечно, чувствовал себя намного лучше, чем сразу после ритуала. Но до нормы было еще далеко. Хорошо, если удастся восстановиться к утру. Утешало лишь то, что цель в итоге достигнута: пятый ранг. Всё, больше мазохизмом заниматься не придётся. Безумная гонка завершена.

- А можно было как-то сообщить, предупредить, что вернешься позже? Мы ведь беспокоимся.

Песцов прислонился к стене, исподлобья взглянул на девушку.

- Ты говоришь прямо как жена.

Он чуть не сказал «моя бывшая», но вовремя опомнился.

- Для того, чтобы кого-то предупреждать, нужно иметь либо обязательства перед человеком, либо некие романтические чувства, заставляющие беспокоиться о предмете своего обожания. А теперь скажи: есть у меня обязательства или чувства хоть к кому-нибудь из вас? То, что вы себе придумали и для себя решили, на меня не распространяется. Хотя бы потому, что мне об этом вы не сказали, а мысли читать я не умею.