- Маша, что мы теперь будем делать?

Алена была на грани отчаянья.

- Пока не знаю. Думаю.

Каракалова отпила кофе и осторожно промокнула салфеткой губы.

В небольшом кафе, куда подруги забрели, чтобы как-то пережить жестокий удар, было уютно. И кофе был отличный. И превосходные бисквиты пахли очень аппетитно, но это всё сейчас не радовало. У Песцова в доме живет женщина! Вот что главное. Пока они строили планы, пока пытались так или иначе сблизиться с парнем, он взял и нашел себе другую. Сколько она там уже живет? Неделю? Месяц? Больше?

- Маш, он мне нужен.

Глаза Алёны смотрели просяще.

- И мне тоже, - отрезала Мария. - А на что ты готова ради этого парня? Помнишь, что я тебе говорила? Он обязательно спросит: «что ты мне дашь взамен?». У тебя есть, что ответить? И девичья честь или нежное тело – не аргумент. В империи тысячи красоток почище нас с тобой.

- Всё.

- Что - всё? – не поняла Каракалова.

- Всё дам. Вообще всё. Всё, что попросит.

- Подруга, ты в себе?

Мария протянула руку и прикоснулась ко лбу Росомахиной тыльной стороной ладони.

- Да нет, вроде, не перегрелась.

Она присмотрелась повнимательней.

- А-а, понимаю: ты влюбилась. В Песцова.

- Угу, - всхлипнула Росомахина. – Я только сейчас это поняла. Ты спросила, а я попыталась честно ответить на вопрос. И поняла. Я ведь сперва как думала? Перспективный мальчик, легкая романтика, небольшой флирт и всё такое прочее. Конечно, долг жизни никто не отменял. Песцов меня реально спас, и не единожды. Но это – благодарность, и не более того. Такие долги, сама понимаешь, в постели не отдают. А как ту девку увидала, так прямо и загорелось всё внутри, как будто меня раскаленным прутом насквозь пронзили. Хорошо, что ты рядом была, иначе я бы там таких глупостей наделала!

- Это точно. Но мне он тоже нужен. Я ведь рассказывала тебе, почему?

- Рассказывала. Но ты подруга. Ты – своя, знакомая. А она – чужая. И уже поэтому плоха.

- Знаешь, Алёнка, всё равно надо разговаривать. С Олегом. Слишком он нам обеим нужен. Только прежде нужно поговорить с ней. С той, кто в доме.

- Но ведь нас не пустят!

- Значит, нужно, чтобы она сюда, к нам, вышла. Думаю, дворецкий вполне может передать ей записку. Ты ведь знаешь условия?

- Знаю.

- И она тоже наверняка знает. Вот и надо поговорить с ней. Выяснить её планы, узнать, кто она, откуда, зачем. Что она для Песцова значит. Что он значит для неё. Может быть, не всё ещё потеряно.

- Записку, говоришь?

Алёна вынула из внутреннего кармана куртки блокнот и ручку.

- Пиши, я сейчас ничего дельного сообразить не смогу. Вся голова кругом.

Маленькая Наталья Степановна уверенно вела большой паркетник по улицам Воронежа. Не спешила, соблюдала правила – в точности так же, как делала за рулём своей безвременно почившей скромной машинки. Но никто не сигналил, не мигал фарами, не подрезал: солидный дорогой «сарай» с родовыми гербами внушал прочим водителям некоторое почтение.

- Я уволилась из Архива, - докладывала она по дороге. – Не без проблем, но в конечном итоге всё решилось.

- Пытались удержать? Сулили большую зарплату?

- Пфе! Сперва обещали прибавить десятку, потом двадцатку. Больше давили на сознательность, на обязательства перед империей. Начальник отдела полчаса распинался, объясняя, насколько я неблагодарна. Мол, он в мои годы… И это при том, что весь Архив знает, сколько и кому было заплачено за то, чтобы он занял эту должность. Когда я ему об этом напомнила, он визжал так, что чуть не лопнул от натуги. В соседней комнате весь отдел со смеху покатывался. Ролики в Сеть не выкладывали: всё-таки, режим, но повеселились знатно.

- Хорошо. С этим ясно, - улыбнулся Олег. – Что еще нового?

- Следствие по делу Бурова идет семимильными шагами.