- А и плевать! Первый раз в жизни сделаю хоть что-то по своему желанию, не оглядываясь ни на кого. Просто потому, что захотелось.

Она опять соскочила с кресла и через несколько секунд вернулась с пузатой бутылкой. Бутылку передала Олегу и принялась расставлять на столе бокалы. Олег ловко открутил проволочку, под традиционный визг девчонок хлопнул в потолок пробкой и разлил вино.

- Маш, ты, наверное, хочешь что-то сказать.

- Конечно хочу.

Девушка поднялась, взяла со стола бокал с шампанским. Некоторое время наблюдала, как бегут снизу вверх золотистые пузырьки.

- Сегодня исполнилась моя мечта. Я хотела этого целую кучу времени. Не создать клан, и не выйти замуж, а начать строить свою жизнь по своему разумению. И вот это свершилось. Я даже передать не могу, насколько я рада. И очень надеюсь, что у каждого сегодня исполнилась своя мечта. Даже у тебя, Олег. Я знаю, что ты не рвался жениться. Но я обещаю, что постараюсь сделать так, чтобы ты не пожалел. И они, - Маша кивнула в сторону подружек, - тоже постараются, потому что иначе будет нечестно.    Ну, за нашу свадьбу!

Она выпила до дна шампанское и лихо хлопнула хрусталь об пол.

- А-а-а! – закричали девчонки, и тоже принялись пить и бить посуду. Олег тоже выпил, только свой бокал аккуратно вернул на столик.

- Горько, девки! Горько! На свадьбе невесте полагается целовать жениха. Чур, я первая!

- Не наоборот ли? – хотел было возразить Олег, но не успел: его губы вдруг оказались заняты.

- Теперь я, я! – запрыгала Алёнка.

Подбежала и с разбегу ткнулась губами.

   Вера молча подошла, обняла, поцеловала. Неумело, но крепко, от души.

Маша тем временем совсем поплыла. Долила остатки шампанского в уцелевший бокал, не замечая, что осколков под ногами уже не осталось, плюхнулась на диван и потянула рядом с собой Щукину.

- Алёнка, мы с тобой до писка в заднице хотели замуж за нормального, сильного, серьезного парня. А вокруг если сильный, то старый, глубоко за тридцать. А если молодой, то глупый, детство играет где ни попадя. А Олежек – он один такой был, чтобы два в одном флаконе.

Голос у Маши стал совсем пьяный. И язык начал заплетаться.

«Кажется, у Каракаловой совсем кукуха поехала», - грустно подумал Песцов. – «Надо же – что думает, то и говорит. Как же нужно было девку довести, чтобы у неё вот так в одночасье все тормоза сорвало? Куда катится этот мир?»

А Маша тем временем разливалась соловьём:

- Мы с тобой из штанов выпрыгивали, понравиться хотели, чтобы мальчик восьмого ранга на нас с тобой запал. А вышло – вон как здоровски вышло!. Пятый ранг к восемнадцати годам - это нечто запредельное. К совершеннолетию он, глядишь, и вовсе архимагом станет.

- Маш, погоди, - остановил её Песцов. - Что значит – к совершеннолетию?

- Ну как что? К совершеннолетию – значит, к совершеннолетию. К двадцати одному году.

Олег как стоял, так и сел. Двадцать один! А он-то и кожи лез, чтобы к восемнадцати ранг получить. Мог бы спокойно три года качаться, и получить всё то же самое без самоистязания, без риска для жизни и здоровья.

- Олежк! – мутно поглядела Каракалова. – Открой ещё бутылчку!

- А не хватит?

- Нет! Я хочу надраться вдра-ба-дан. Ну что тебе стоит?

«Хочет – пусть пьет», - решил Песцов. Открыл бутылку, оставил на столе. Каракалова уже была никакусенькая, но и Щукина, бывшая Росомахина, от нее далеко не ушла. Шампанское обеим крепко ударило в головы. Еще немного, и будут пьяные слёзы, а потом упадание в салат. То есть, в этом случае, в пирожные. Смотреть на это не хотелось и он, видя, что на него уже никто не обращает внимания, тихонько двинулся к выходу, не забыв прибрать пять экземпляров договора.