— Доброе утро, бельчонок.

— Времени сколько?

— Семь, — соврал он.

— В восемь разбуди меня.

— Хорошо. Спи.

Сергей повернулся к ней и поцеловал в височек, отведя ее растрепанные медные кудряшки носом, поскольку руки у него были заняты.

«Пусть поспит полчасочка. Скажу, что задремал и пропустил время».

В полдевятого он встал и пошел варить им кофе. В комнате послышалась возня восставшей с любовного ложа Ниоле.

— Как времени-то много! — воскликнула она, пробегая в ванную. — А чего ты меня не разбудил? — недовольно пробурчала она, садясь у столика.

— Да успеешь ты на свою фирму.

— Домой заехать надо.

— Пусю выгулять?

— Переодеться.

— Не можешь в одном и том же два дня подряд прийти? — чуть насмешливо заметил Сергей.

— Не могу, — запальчиво произнесла она, грея ладони о кружку. — Каждая, даже самая бедная женщина должна иметь два платья и менять их через день. Чтобы никто не смел подумать, что она не ночевала дома.

— Чего-чего?! — засмеялся он. — Кто здесь это говорит? Это что за гнусное притворство?

Ниоле тоже засмеялась.

— Ну что поделаешь. Приходится, — виновато пожала она плечами.

— А чего ты боишься? У меня серьезные намерения. Я хотел получить тебя, и я получил.

— Ну, — она нацелилась на бутерброд с сыром, — пока не совсем.

— Почему? Все, чего я хотел, я добился. И ты, кстати, вольно или невольно сама мне помогала.

Сергею было страшно приятно стоять посреди своей кухни и свысока наблюдать, как Ниоле, аккуратно, как домашняя кошечка, лопает приготовленные им канапе. Ест из его рук.

— Это как?

— Ну, как… Сначала судьба послала мне твою дискету, потом тебя. Потом ты помогла мне с девушками. Когда я захотел получить тебя как модель, подсказку я опять же нашел в твоем исследовании.

— Не поняла? — Ниоле положила надкусанный бутерброд назад на тарелку.

— Ну, там же написано, что повсеместно не принято стыдиться наготы перед своими любовниками, супругами и так далее… — Сергей сел к столу и поднес чашку ко рту.

— Ну? — требовательно произнесла Ниоле.

Ее светло-русые брови сошлись на переносице, губы сжались до белизны. Сергея это насторожило.

— Что — «ну»? Чего ты напряглась? Все так и произошло, как ты писала. Я хотел, чтобы ты позировала мне голышом, но ты перестала стесняться только после того, как мы стали близки.

Ниоле поставила кружку на стол и подняла на него немигающие, какие-то высохшие от гнева и возмущения глаза.

— То есть ты затащил меня в постель только для того, чтобы потом раздеть перед камерой?

— Господь с тобой, Ниоле! Что ты говоришь?

Их разговор совершенно неожиданно свернул в странное русло, в какое-то негостеприимное каменное ущелье и понесся, недобро урча, в свинцовую тьму.

— А как я еще должна понимать твою «откровенность»?

— Во-первых, мы взрослые люди и никто никого никуда не тащил. Во-вторых, это же естественно.

— Что «естественно»? — начала подниматься из-за стола Ниоле.

— Что я снимаю свою девушку — голой, одетой, — а девушка помогает мне в работе. Что с тобой, я не понимаю?

Сергею показалось, что пол под его ногами начинает вибрировать, и все по нарастающей, и вот-вот начнут рушиться стены.