— Тигран, я давно уже хочу тебе сказать… — начала говорить Лина и замолчала на мгновение. — Прости, я не знала, что тебе неприятно, когда я называю тебя котиком. Я больше не буду.

— Откуда ты узнала? — осторожно спросил он.

— Не важно…

— Лина, — перебил Тигран её. — Сначала это действительно было так. Это имя казалось мне фамильярным и оскорбительным, но сейчас я так уже не думаю.

— Спасибо. Но я всё равно больше не буду. А что вы тут обсуждаете? — поспешила сменить тему она.

— Тиберий умер, — коротко сказал Максимилиан. — Завтра мы отправляемся в Византий.

— И… Грациан займёт его место? — осторожно спросила Лина, хорошо помня, что полководец обещал это место младшему сыну Кастора — Евпатору.

— Нет, и нам нужно решить, как его незаметно для всех убрать.

— Я могу это сделать, но… мне нужно спросить у Афины, — очень тихо ответила она, стараясь не выдать своего настроения и страха. После произошедшего, Лина боялась даже шага лишнего сделать, боялась ошибиться. Но уже через мгновение услышала в голове голос богини.

"Можешь убить Грациана, он мне не нравится".

— Хорошо, — тут же кивнула она. — Она разрешила, я уберу его.

Мужчины изумлённо открыли рты от такой резкой смены настроения. Но Лина на них уже не обращала внимания и пододвинула к себе чашу с фруктами с чётким намереньем съесть весь имеющийся виноград.

Дверь тихонько открылась, и Максимилиан очень осторожно, стараясь не разбудить жену, прошёл в спальню. Была уже глубокая ночь, и он только освободился, просидев с Тиграном допоздна, обсуждая дела, а Лина в последнее время практически не спала, и сейчас ему очень не хотелось её беспокоить.

— Вы уже закончили? — услышал он голос жены и ругнулся про себя.

— Я тебя разбудил?

— Нет, я не спала. Думаю… Нам обязательно отправляться завтра? Можно отложить хотя бы на день? — тихо спросила Лина и повернулась к мужу, как только он лёг в постель.

— Задерживаться нежелательно. А что-то случилось?

— Нет, просто я совсем не успела подготовиться, а мы же отправляемся как всегда на рассвете?

— Не обязательно, можем и в полдень, — тихо прошептал Максимилиан, наклоняясь к нежным губам жены. Когда Лина была серьёзной и задумчивой, то всегда становилась невероятно соблазнительной.

Беспокойные мысли тут же начали отступать, едва она почувствовала поцелуй, мягкий, дурманящий, с ароматом сандалового дерева. В самом деле, какая разница? Она профессионал и на месте разберётся, что к чему. Гораздо важнее был муж, которого Лина желала сейчас всем своим существом.

Максимилиан склонился над девушкой и услышал, как изменилось её дыхание. Жар её тела согревал, а гладкая кожа ласкала его пальцы. Она была прекрасна.

— Я люблю тебя, — прошептал он, не отрываясь от поцелуя, рукой раздвигая стройные ножки жены, и коснулся пальцами влажного места, которое уже жаждало принять его.

Лина изогнулась как от разряда тока, и глухо застонала, поднимая бёдра и требуя продолжить.

— Максим, жизнь моя… не оставляй меня, — произнесла она совсем не то, о чём думала.

— Никогда. Ты моя Лина, и только моя, — тут же ответил полководец, чувствуя собственническое настроение. Он принялся с упоением ласкать нежное податливое тело жены, наслаждаясь тем, как оно отзывалось на каждый поцелуй, каждое касание, а сладкие стоны, сорвавшиеся с её губ, стали музыкой для его ушей.