— Ну вы держите, а не обнимайтесь, — пробурчала она уже тише.

Хотя Кастор и прижимался к ней очень тесно, но действительно держал крепко, а это было делом не из лёгких. Руки у него было всего две, и второй он держал поводья, и при этом ему удавалось крепко стоять на ногах.

Фракиец только улыбнулся в ответ. Лина могла ворчать сколько угодно, но ему было всё равно, он наслаждался удивительным мгновением, зная, что это больше никогда не повторится. Золотистые волосы девушки переливались на солнце, а сладкий дурманящий аромат щекотал нос, напоминая о цветах.

В его руках побывало много женских тел, пышных, стройных, маленьких, больших, но Лина была другой. Под рукой он чувствовал подтянутый животик, к его груди прижималась крепкая спина, плечи и руки её были хорошо развитыми, сильными, и при этом она казалось удивительно нежной и мягкой.

Хотелось коснуться губами оголившейся шеи, попробовать на вкус её кожу, но нет. Пора уже заканчивать с этими желаниями.

Колесница быстро доехала до дальнего песчаного пляжа, и Кастор остановил коней.

— Ну вот, ничего страшного, — улыбнулся он, помогая девушке сойти на песок.

— А я и не боялась, — буркнула Лина в ответ, снимая сандалии на ходу, и пошла к морю, наслаждаясь горячим песком под ногами.

Кастор просто шёл рядом с девушкой и молчал. Она бесцельно прогуливалась по пляжу, мочила ноги в воде и казалось, что мысли её были где-то очень далеко.

— Искупаться бы… — грустно произнесла Лина.

— Рану нельзя мочить, тем более солёной водой.

— Да, я знаю… Кастор, а Евпатору понравился Византий? — вдруг спросила она и подняла на мужчину серьёзные глаза.

— Я не понимаю. Что значит понравился? — усмехнулся он.

— Ну вот вы любите свою страну?

— Да, разумеется.

— И Максимилиан любит Грецию, свой народ, а они любят его. Ведь нельзя управлять городом или страной искренне не любя её. А Евпатор? Понятно, что он не успел полюбить этот город, но ему хотя бы он нравится?

— Лина, ты очень странная женщина, — засмеялся Кастор. — Порой мудрая не по возрасту, а иногда невероятно наивная и очень часто границы между этими двумя качествами не видно.

— Это комплимент такой?

— Можешь считать это комплиментом… Нравится? Да, можно сказать, что этот город ему понравился. Но не своей архитектурой, — усмехнулся фракиец, — а своим потенциалом. Здесь интересные люди, разнообразные задачи. Он другой…

— Это хорошо… — задумчиво потянула Лина, поднимая подол платья и наслаждаясь тёплой волной, накрывшей ноги. — Знаете, что я думаю? — вдруг спросила она, немного помолчав, и увидев недоумевающий взгляд Кастора, продолжила. — Те, кто родился на берегу моря, не ценят его, не умеют наслаждаться им, и мне всегда стоит больших усилий уговорить кого-либо составить мне компанию в прогулке на побережье. Жаль…

— Лина, когда ты ещё носила Деметрия, вы с Максимилианом пропали, а появились уже с ребёнком, а вслед за этим в Греции прошло много реформ, появились новые изобретения… ты была дома? — спросил Кастор и посмотрел на девушку, которая подняла на него встревоженные глаза. Она явно не понимала такой резкой смены темы, но он очень много думал об этом и сейчас, когда наконец-то представилась возможность, решил спросить. Не на прямую, нет… он успел хорошо изучить Лину и понял, что та никогда не расскажет откуда она приехала, из какой страны, и почему так хорошо владеет греческим языком.

— Да, дома, но нам не стоит это обсуждать, — осторожно произнесла она, боясь сказать лишнее.