Долгое молчание – и Алик вернулся на свое место. На часах было 21:30.

Минск, Беларусь

Несколькими часами ранее на борту самолета авиакомпании «Райанэйр», приступившего к снижению под Минском, Роман доверился одной из стюардесс. Показав ей свой паспорт, он объяснил, что выступает против белорусского режима и что самолет совершает экстренную посадку именно из-за него. Как только они окажутся на земле, его арестуют и, вероятно, казнят в течение дня.

Как бы Софья ни умоляла ее, стюардесса ничего не могла для них сделать. Она с радостью помогла бы им, но спрятать их было негде, нет здесь такого уголка, который не нашли бы сотрудники милиции, обыскивающие самолет. И к тому же регламент запрещает оставлять пассажиров одних на борту. Это слишком опасно. Все это так запутанно… С выражением искреннего сожаления на лице она попросила Романа и Софью пристегнуться, пообещав сообщить о них командиру экипажа. Только он один может обратиться в высшие инстанции. Роман заверил ее, что все понимает, и попросил оказать ему небольшую услугу. Передать сообщение его родителям, когда она окажется в Вильнюсе. Она согласилась, чтобы очистить совесть. Роман поспешно написал несколько строк и адрес на листке бумаги и протянул его стюардессе.

Вскоре после приземления самолет остановился на ответвлении рулежной дорожки. Милиционеры придвинули к борту трап и вошли в салон. Экипажу приказали немедленно покинуть самолет через переднюю дверь.

Пассажиров выстроили в ряд на бетонной площадке. Сотрудники службы безопасности в балаклавах начали внимательно изучать паспорта.

Вооруженная группа мужчин заставила Романа и Софью выйти из ряда и сесть в фургон.

В 21:30 обоих завели в допросную на Окрестина со скованными руками.

В 21:40 в помещение вошел агент Лучина, одетый в темный костюм. Сняв шапку, он бережно положил ее на край металлического стола, поправил очки в тонкой золотой оправе и подошел к Роману. Вежливо попросил представиться и пугающе улыбнулся.

Роман, сидевший на табурете со скованными за спиной руками, не менее вежливо ему ответил.

Мужчина кивнул. Сняв пиджак и повесив его на спинку стула, он вернулся и с хищным видом приступил к допросу.

– Признаете ли вы себя террористом и готовы ли подписать показания на этот счет?

– Нет, – спокойно откликнулся Роман.

Посыпались первые удары. Лоб, щеки, ключицы.

– Признаете ли вы себя террористом и готовы ли подписать показания на этот счет? – тем же тоном повторил свой вопрос агент.

Роман сплюнул кровь и помотал головой. Побои возобновились.

На то, чтобы выбить у заключенного признания, уйдет часа три, а может, и меньше, слишком уж он тщедушный, прикинул агент, который вел своего рода статистику.

Глава 10

Вечер, Вильнюс

Всепоглощающее чувство одиночества затопило Дженис, когда она вошла в номер – комнатушку с серым ковролином и белыми стенами, оштукатуренными еще годах в семидесятых. В дальнем ее конце ютилась односпальная кровать, изножье которой почти касалось противоположной стены. На ней был закреплен маленький телевизор, а под ним стояла старая консоль. Вдали за окном виднелся город, постепенно погружавшийся во мрак.

Дженис не стала включать свет и, бросив сумку на деревянную банкетку, со вздохом растянулась на пыльном покрывале. Потом встала и заметила единственный привлекательный объект – холодильничек, служащий мини-баром. Вытащив из него бутылочку водки, она открутила крышку и в один глоток осушила содержимое.

Завтра ей предстоит последовать инструкциям Коллинза. Изучая вторую бутылочку, она спросила себя, радует ее предстоящая авантюра или пугает. Чтобы спуститься в подвал, нужно будет придумать, как заставить работать служебный лифт.