– Мне нужен безопасный канал связи, – сказала она.

– Здесь, в Минске?

– Да, и срочно. Если мы хотим вытащить Николая из этой тюрьмы, мне нужно связаться с друзьями, но их не должны вычислить, я так рисковать не могу.

– У Дарьи была возможность пользоваться защищенными телефонами, я могу позвонить ее коллеге, попросить один.

Дженис прошлась по комнате, пытаясь найти решение. Если бы сообщения и звонки Дарьи и правда были хорошо защищены, она, вероятно, сейчас была бы жива.

– Каким образом она передавала данные Роману и Светлане все эти месяцы?

– Она мне не говорила.

Дженис подошла к окну; гудение обогревателя мешало ей сосредоточиться. Она незаметно нажала на кнопку «выкл.» и не смогла скрыть радость, когда шум выходящего наружу воздуха прекратился.

– Она когда-нибудь отвлекалась от рутины, делала что-то необычное или ездила куда-то в новое для нее место? – спросила она.

– От рутины? Дарья работала на трех работах… А в поездках на Окрестина не было ничего обычного, – вспылил Михаил.

– Я ее не критикую, – ответила Дженис тем же тоном. – В моей поездке в Минск тоже не было ничего обычного. Если вы хотите отомстить за жену, пораскиньте немного мозгами, в одиночку я не справлюсь.

– Так, успокойтесь, оба, – вмешалась Марика. – Ругань нам никак не поможет, а еще я ненавижу крики, мне этого и дома хватает. Кажется, у меня есть одна идея, немного странная, но я ведь ничего не потеряю, если скажу. Дарья иногда заезжала ко мне без предупреждения в районе полудня. Она едет как раз мимо нашего дома, когда ей нужно в редакцию при бюро по правам человека. То есть ездила… Пока я готовила обед, она тихонько уходила в спальню старших. Сначала я думала, что она просто отдыхает, но когда я звала ее есть, то несколько раз заставала с приставкой старшего, меня это очень смешило. Она говорила, что это, конечно, детский сад, но помогает переключиться.

– Во что она играла? – спросила Дженис.

– Да какая разница? Понятия не имею, никогда не присматривалась.

– Постарайтесь вспомнить, что было на экране, это очень важно.

– Кажется, человечки из кубиков, которые ходят по комнатам, изображенным в том же стиле.

Дженис схватила пальто и направилась к двери.

– Поехали к вам, – сказала она. – Я знаю, по какому каналу Дарья передавала данные в Вильнюс.

Марика тоже встала, сняла с вешалки куртку Михаила и бросила ему.

– Возьми мои ключи, – велела ему она. – Отвези ее. А я пока немного наведу тут порядок.

* * *

– Надо бы мне собраться с духом и купить новую машину. Дочь ночует у родителей Дарьи, – сказал Михаил, трогаясь. – Они живут далеко, а я ненавижу поезда.

– И это еще не все, – небрежно заметила Дженис.

– В каком смысле?

– Вам надо бы собраться с духом и продолжать жить, есть, пить, смеяться… Найти себе кого-нибудь. Но, прежде чем до этого дойдет дело, вам надо бы купить другую шапку, эта вам совсем не идет. Знаю, с моей стороны рановато делать подобные замечания, и вы, должно быть, сочтете меня нетактичной. И будете правы, чувства такта мне всегда не хватало. Скажу прямо. У вас есть дочь, а у меня нет. Вы потеряли жену, а я – лучшую подругу, которая была мне как сестра. Но я не дам им испортить мне жизнь.

Михаил не ответил. Стекла в машине запотели, и он открыл окна.

– А еще когда-нибудь, когда вы снова научитесь радоваться жизни, вам придется научиться управляться с кондиционерами и обогревателями. У вас дома дышать нечем, а тут я околею от холода.

Ей все-таки удалось заставить его улыбнуться. Он повернулся к ней и поднял стекло до середины.