Отдышавшись, вернув себе человеческий облик и вооружившись, Лютомер не мешкая повел дружину назад к дешнянам. Внезапного нападения не получилось – несомненно, Яровед поднимет тревогу. Но все же бойники высказались за то, чтобы попытать счастья. Для многих из них эта попытка могла обернуться смертью, но это никого не заставило отступить – каждый воин помнит, что может не вернуться из битвы, но разве это повод заранее сложить оружие?

На месте прежней Бранемеровой стоянки уже было пусто. Еще стоял шалаш, но костер погас и люди исчезли.

Лютомера это не смутило: он ждал, что дешняне поднимутся, а уйти далеко они не могли. След от двух десятков человек для него был хорошо ощутим, и Лютомер повел бойников дальше через лес. Все держали наготове оружие и щиты, а Лютомер шел впереди всех шагов на десять, опасаясь засады и надеясь учуять ее издалека.

А приходилось торопиться: Яровед, пользуясь своими способностями, все же совершил нечто, почти невозможное для простого человека: нашел в чужом бескрайнем лесу маленький отряд и теперь вел его к Неручи, то есть ко всему остальному войску. Если Бранемер выйдет к войску раньше, чем угряне его догонят, то им придется вернуться и удовольствоваться тем, что все же несколько дней дешняне из-за этого потеряли. А там подмога подойдет, и угряне смогут сразиться с дешнянами на равных, что уже немало.

Потянуло холодной влагой, впереди показалась река. Местами на ней уже лежал темный от проступившей воды, ненадежный ледок. Яровед все-таки вывел Бранемера на Неручь.

Оставалась последняя возможность. Бросив след, Лютомер повел бойников прямо через лес – в том самом месте, где Неручь делала петлю вокруг Медвежьей горы. Срезав путь, однажды показанный ему Мыслятой, Лютомер выскочил из леса снова возле реки и, быстро обнюхав ближайщие окрестности, убедился, что Бранемер тут еще не проходил.

Тем временем рассвело. В погоне прошла вся ночь, люди, почти не спавшие и не отдыхавшие толком уже сутки, держались из последних сил, да и сам Лютомер чувствовал себя утомленным. Но делать было нечего. У него оставалась последняя возможность не допустить встречи Бранемера с его войском.

Устроившись в кустах у опушки, угряне стали ждать. Они даже успели немного передохнуть, прежде чем из-за поворота тропы показались дешняне.

Тех действительно оказалось чуть меньше двух десятков. Собиравшиеся еще позавчера на битву, все они были в стегачах, со щитами, полностью готовые сражаться. Впереди виднелась плечистая фигура Бранемера, а рядом с ним шагал волхв, с посохом в руке и медвежьей шкурой на плечах.

– Волхва не трогать, – шепнул Лютомер Дедиле. – Передай.

Десятник по цепочке передал приказ, но потом с сомнением покачал головой:

– Зря ты его жалеешь. Этот корешок поопаснее иных вояк будет.

– Я его не жалею. Но если на Велесова волхва руку подниму, Велес меня своей помощи лишит. Да он не вооружен, сам в драку не полезет. А князя, если взять не получится, – бейте.

– Чего жалеть – мы его сюда не звали! – сказал Лесога и сплюнул.

Дешняне были близко, и бойники задержали дыхание, пропуская их вперед. А когда те прошли мимо, Лютомер наконец вскочил, издал протяжный вой и первым бросился вперед по тропе. Дешняне едва успели оглянуться на вой и шум множества тел, спешно продирающихся через ветки, как на них обрушились мечи, копья и топоры. Благодаря защитному снаряжению и щитам, которые у многих висели как раз на спинах, под первым ударом упали человек пять, а остальные выхватили свое оружие и стали защищаться.

На тропе, в тесноте между опушкой и обрывом Неручи, закипела битва. Противники стоили друг друга в силе и выучке, снаряжением те и другие тоже не уступали противнику, но благодаря внезапности нападения угряне потеснили дешнян.