Расстегнув его пижамную куртку, Лили смачивала ему грудь холодной водой, когда пришла Элизабет. Увидев Лили в одном белье и посмотрев на левую сторону кровати, где, вне всякого сомнения, спали, она только подняла брови и спокойно подключилась к уходу за больным, сказав Лили, что пока отменила все уроки.

Лили упорно отказывалась покинуть комнату до самого полудня. По опыту она знала, что раненые чаще умирают от послеоперационной лихорадки, чем от самих ран. Рана от пули, застрявшей в плече, сама по себе могла быть и несмертельной, а вот лихорадка могла привести к летальному исходу. Она не оставит его, она будет ухаживать за ним до самого выздоровления, а если ему суждено умереть, то она хочет быть рядом.

Но Элизабет была права: трудно ухаживать за человеком, когда ты вместе с ним пережил эмоциональное потрясение. Когда ты настолько любишь его, что знаешь, его смерть оставит в душе глубокую пустоту, которую ничем не заполнишь. Когда ты знаешь, что он принял пулю, которая предназначалась тебе. И когда ты даже не понимаешь, почему это случилось.

Лили никогда не говорила Невилю, что любит его, во всяком случае, со дня их свадьбы. А сейчас может быть уже слишком поздно. Сейчас она могла бы твердить ему о своей любви хоть целый день, но он уже ничего не воспринимал.

Может случиться так, что она уже никогда не скажет ему, что до самого своего смертного часа будет считать его своим мужем, даже несмотря на то что церковь и государство не признают их брак законным.

Невиль крепко, до синяков сжал ее руку своей горячей рукой.

— Я должен был взять ее с собой во главу отряда, не так ли? — спросил он с горящим от лихорадки взглядом. — Я не должен был ставить ее в центр, доверив другим людям. Мне бы не следовало делать это. Я должен был умереть, защищая ее.

— Ты сделал все, что мог, — ответила она, склоняясь над ним. — Никто не сделал бы большего.

— Я мог спасти ее, — продолжал он, — от... Правду говорят, что иногда судьба хуже смерти, как ты полагаешь? Лучше бы я умер, но спас ее от этого.

— Ничего нет хуже смерти, — ответила Лили. — Раз я была жива, я могла мечтать вернуться к тебе. Я люблю тебя. Я всегда тебя любила.

— Ты не должна говорить этого, Лорен, — сказал он в бреду. — Пожалуйста, не говори так, дорогая.

Днем Элизабет наконец удалось убедить Лили уйти к себе в комнату, дав ей твердое обещание, что она не будет оспаривать дежурство Лили ночью. Она сказала, что Долли ждет ее и грозится прийти сюда и увести ее силой. Ее ждут горячая ванна и постель.

— Если возникнет нужда, я непременно разбужу вас, Лили, — пообещала Элизабет. — Ему сейчас плохо, но он должен через это пройти.

Лили знала, что Элизабет права, но ей так отчаянно хотелось, чтобы он выжил.

К своему удивлению, Лили крепко проспала четыре часа без всяких сновидений. Затем на ее звонок пришла Долли и сообщила ей, что его милость герцог Портфри ждет ее в гостиной, чтоб перекинуться парой слов до того, как она уйдет к больному.

Лили твердо решила выбросить из головы все мысли о том, что случилось в Воксхолле. Но легче сказать, чем сделать. Во всяком случае, ей совершенно не хотелось говорить сейчас об этой загадочной истории. Она должна сберечь свои эмоциональные силы для Невиля. Узнав, что герцог ждет ее внизу, она вдруг снова почувствовала страх. А со страхом пришло и воспоминание о том, что герцог появился в Воксхолле уже после того, как они отправились гулять.