Лили мечтала и о других вещах. Конечно, ни одна из них не изменит того, что она потеряла, но, возможно, они придадут ее жизни какую-то цель. Скорее всего ни одно из ее желаний не исполнится, но такова уж природа мечты. В этом и есть ее привлекательность. «Возможно» — замечательное слово. Оно позволяет надеяться.

— Я бы научилась играть на фортепиано, — мечтательно продолжала она, — и узнала бы все, что касается музыки.

— Сейчас это уже определенно два желания, — улыбнулась Элизабет, — но так как я устанавливаю правила игры, мы можем объединить их в одно. Следующее?

Лили посмотрела на Элизабет, такую красивую и элегантную в дорожном костюме, в котором сочетались коричневые, бронзовые и кремовые цвета, исключительно подходившие ее возрасту, общественному положению, фигуре и цвету волос.

— Я бы научилась одеваться со вкусом, элегантно и по возможности модно.

— Но вашему дорожному ансамблю, Лили, уже присущи все эти качества, — сказала Элизабет. — Бледно-голубой цвет очень вам к лицу.

— Все, что на мне, — ваш выбор, — напомнила Лили, — за исключением шали и туфель. Одна бы я не справилась. Для меня одежда всегда должна была быть только удобной и чистой, теплой — зимой и легкой — летом.

— Тогда хорошо, — снова улыбнулась Элизабет, — будем считать это третьим желанием. А четвертое и пятое? Вам не хотелось бы путешествовать или приобрести дорогую собственность?

— Всю свою жизнь я только и делала, что путешествовала, — вздохнула Лили. — Я всегда мечтала подольше оставаться на одном месте, чтобы почувствовать его своим домом. А что касается собственности... — Лили пожала плечами. Что еще она может добавить, чтобы завершить этот список? Она научится читать и писать, узнает все о музыке. Она будет играть на фортепиано, элегантно и со вкусом одеваться. Она будет...

— Мне бы хотелось уметь считать, — вспомнила она. — Но не на пальцах или в уме, как это делаю я, а так, как считает домоправительница и графиня, когда ведут книги счетов по дому. Они как-то раз знакомили меня с ними. Они разбираются в цифрах и сразу понимают, сколько было истрачено и сколько денег надо отложить на будущее. Мне бы хотелось уметь делать то же самое. Мне бы хотелось самой вести эти книги и научиться управлять таким большим хозяйством, как Ньюбери-Эбби.

— А ваше последнее желание, Лили?

— Я всегда чувствовала себя легко с любыми людьми, — ответила Лили, немного поразмыслив. — С людьми всех слоев общества, даже с офицерами нашего полка. Но только не с такими людьми, как вы. Мне бы хотелось... хотелось бы знать, как себя вести с ними, о чем говорить, знать, чего они от меня ожидают. Я бы хотела научиться хорошим манерам. Не потому, что я горю желанием принадлежать к вашему обществу, а потому... ну я не знаю почему. Возможно, потому, что я восхищаюсь вами. Потому, что я уважаю графиню.

— Не уверена, что могу рассматривать ваши желания как пять разных, — сказала Элизабет после некоторого раздумья. — На самом деле все они сводятся к одному — желанию быть образованной и обладать знаниями настоящей леди. Сюда можно добавить рисование, шитье, умение танцевать, владеть языками, но все это в той или иной степени входит в те пять желаний, которые вы перечислили. Может, вы рисуете или танцуете. Я знаю, что вы умеете латать и штопать, но не умеете вышивать.

— Я говорю на хинди и испанском, — ответила Лили. — Танцую народные танцы, но никогда не рисовала.

Здесь их беседа прервалась, так как карета свернула на мощеный двор почтовой гостиницы, где они должны были сменить лошадей. Лили с удивлением поняла, что после часа пути ее мысли были настроены на более приятный лад. Она была даже довольна собой, хотя в этом была заслуга Элизабет, которая сумела отвлечь свою компаньонку от печальных мыслей.