– Я должен показать вам дом, – сказал он.

– Если вы не хотите, это сделает экономка.

Он повернулся и посмотрел на нее. Она выглядит спокойной, улыбается, глядя на котенка, как он мчится прочь, задрав хвост.

– Нет, – сказал он. – Я с удовольствием.

Кончик ее носа согнулся, когда ее улыбка обратилась теперь и на него. Улыбка приковала его внимание, тронула сердце.

– Тогда мне бы очень этого хотелось, – сказала она. Джек пошел впереди, стараясь сосредоточиться на доме, …отринуть безумие своих чувств. Он никогда не обращал особого внимания на Уизикомб-Корт. Он знал, что все это будет принадлежать ему. В детстве он провел здесь какое-то время. Почему он никогда не думал, что ему придется здесь жить? Теперь, когда день превращался в сырой вечер, комнаты приветствовали его, как теплый огонь приветствует странника, возвращающегося после бури. Лестницы поскрипывали, как шутки старых друзей. Двери открывались в спокойствие и шептали обещания согласия.

И пока они обследовали одну комнату за другой, его молодая жена начала светиться, как будто под кожей у нее разгоралось зарево.

– Здесь ваша спальня, – сказал он наконец.

Его любимая комната, она простиралась во всю ширину дома с юга на север, открывая обзор местности через три набора окон. Там была кровать с пологом на четырех столбиках. Два диванчика стояли по обеим сторонам камина, где весело горел огонь. Если не считать красоты полированного красного дерева, все в комнате было окрашено или обито тканью цвета слоновой кости или белого. Кроме этого – также неожиданно, как внезапно грянувшая песня, – необыкновенный ковер заполнял середину комнаты. Ковер оживляли роскошные восточные образы, окрашенные птичьим пением и запахом цветущих вьющихся растений. Словно огонь, ковер отбрасывал теплый свет на стены с лепкой. Энн стала в дверях.

– Мне казалось, вам это понравится, – заметил Джек, – хотя вы можете выбрать любую комнату, конечно.

Она подошла к кровати и потрогала белые занавеси.

– Я не знаю, что сказать. Где вы нашли время подумать о том, что может мне понравиться?

– Мне пришлось послать приказ открыть дом. Сообщить прислуге, какие кровати, какие камины…

Он ощутил странную неуверенность, словно ему действительно станет больно, если она отвергнет выбор, но она повернулась к нему, ее глаза блестели.

– Я думаю, что красота комнаты проистекает из ее простоты, – сказала она. – Но этот великолепный ковер заполняет пространство, как биение сердца.

– Он вам нравится? Она улыбнулась.

– В такой комнате можно танцевать, – проговорила она. – Мне она очень нравится. Очень. Благодарю вас, Джек.

Воспарив сердцем, он повернулся и распахнул дверь.

– Тогда я надеюсь, что подарки вам тоже понравятся!

– Подарки?

– Свадебные подарки. Внизу. Где нас, кроме всего прочего, ждет трапеза.

Она спустилась следом за ним в маленькую гостиную, обшитую дубовыми панелями, комнату, где он провел в детстве много спокойных и счастливых часов. Перед огнем был накрыт стол на двоих. Не официальное пространство столовой, просто интимный ужин для четы в их брачную ночь.

Высокий профессионализм английских слуг никогда не перестанет изумлять его.

Два сундука стояли у стены. Энн села в шезлонг, а Джек откинул крышку первого. Он сунул руку внутрь и вынул стопку книг и брошюр.