С крыш домов и балконов в кортеж летели пучки гривастой травы и ленты, которые следующие в отдалении рачительные слуги подбирали для дальнейшего использования — кроме ритуального значения, трава употреблялась в полировке металла и чёрного дерева, а также входила в состав зелёной краски.

Океан минотавров ширился по мере приближения к главной площади, которую подготовили к установке нового колосса, убрав обломки старой статуи и наведя порядок.

Когда император с сыном подъехали к центральному фонтану, навстречу выехал старший капитан Дулб, с выражением крайней озабоченности на лице:

— Мой император, толпа стала слишком большой, ею невозможно управлять. Я думаю, необходимо…

Он запнулся, ибо в этот миг кусок прилетевшего камня ударил его в шлем и он, потеряв сознание, рухнул на шею своего коня. В один момент стало понятно, что снаряд предназначался Хотаку.

— Он прилетел вон оттуда! — заорал зоркий Бастиаи, указывая в толпу.

Тёмно-коричневый минотавр с небольшими рогами попытался затеряться в массе народа, но к нему немедленно рванулась четвёрка воинов из эскорта императора. Стоящие у них на пути ничего не поняли, но поспешили броситься в разные стороны, чтобы не попасть под копыта коней. Беглец добежал до двери ближайшего дома, но она оказалась заперта, и в тот же миг яростные руки солдат схватили его.

— Стойте! — Голос императора громом разнёсся над площадью. — Ко мне его!

Минотавры расступились, когда стража притащила метателя к ногам Хотака. Его лицо уже было залито кровью, одежда разорвана, он затравленно смотрел себе под ноги.

— На тебе цвета моего легиона, — проговорил Хотак, пристально разглядывая пойманного. — Могу уверенно сказать, что ты никогда не удостаивался чести их носить… — Император повернулся к сыну: — Что с капитаном Дулбом?

Раненого осторожно поддерживали двое всадников, шлем сняли с головы, и теперь был виден кровоточащий синяк, капитан ошеломлённо тряс головой, приходя в себя.

— Думаю, его надо доставить к лучшему лекарю, отец, — сказал Бастиан. — А что касается негодяя, то он, конечно, никогда не проходил армейской тренировки, но имеет твёрдую руку и острый глаз…

— Несомненно… — Император вновь посмотрел на пойманного. — И я найду прекрасное применение его талантам! — Хотак раздул ноздри. — В шахтах всегда недостаток в сильных рабочих!

— Но сначала я хотел бы его допросить, — вклинился Бастиан.

— Сделай это, выясни все от и до. — Оскалившись, Хотак добавил: — Нельзя допустить беспорядка в империи, в ней всегда будет мир и процветание!

Окружающие их минотавры радостно закричали, услышав последние слова, и император соизволил милостиво улыбнуться, пока уводили оглушённого Дулба.

Затем улыбка увяла, сменившись хмурым взглядом.

— Вытряси из него всё, что знает, — сказал он вполголоса, — и что не знает, пусть выложит тоже… — Хотак потёр лицо тыльной стороной руки, под глазами у него явственно обозначились тёмные круги. — Да, пусть капитана наградят чем-нибудь солидным…

— Конечно, отец, — склонился Бастиан. Хотак развернул коня.

— А теперь продолжим выезд, нельзя же все отменить…

— Ты хочешь продолжить? После всего случившегося?!

— А что такого произошло? Так, одинокий выскочка… Если бы не рана Дулба, можно было вообще не останавливаться.