Пэг прошёл мимо, ведя за собой нового заключённого, идущего не как простой работяга, а словно чиновник для инспекций. Даже у Мясника мелькнула тень уважения.

— Его зовут Итонус… — спокойно заметил стоявший рядом Джапфин. — И это не кто иной, как недавний патриарх Дома Хотака… Император запихнул его прямиком в Вайрокс…

— Патриарх Дома Дрока?

— Угу. Более того, та прекрасная дама, привёзшая его, — дочь Хотака… Фарос заморгал:

— Это леди Мариция?

— Угу. Можешь кинуться ей на шею, в любом случае это последняя женщина, которую ты видишь. Подлетел стражник, угрожающе размахивающий кнутом.

— А ну, хватит точить лясы! По фургонам!

Пока катились фургоны, весь интерес к дочери императора и преданному патриарху проходил, это совсем другая жизнь. Фарос посмотрел на грудь и руки, где уже начал пучками выпадать мех, каждый день плеши становились больше, и ничего нельзя было сделать. Впереди ждали только груды необработанной руды.

Фарос встал за стол и принялся дробить руду — когда-то ленивый и пухлый сын Градиса теперь стал крепким, руки перевили мышцы. В два часа, когда рабочим давали воду, он заметил, как к ним приближаются два стражника — это всегда означало плохие вести.

— Тот, — страж махнул на одного минотавра ещё моложе Фароса, и второй вытащил от стола указанного рабочего. — Ещё тот, — указала рука с намотанным кнутом на здоровяка справа… Затем кнут уткнулся в грудь Фароса. — И ещё вот он.

Работавший невдалеке Ультар застонал, а ничего не понимающий Фарос вышел, чтобы присоединиться к двум другим. Стражи щёлкнули кнутами и повели всех троих прямиком к ближайшей яме. Юноша встревожено остановился, немедленно получив обжигающий удар.

Прямо перед ним расстилалась ужасная огнедышащая бездна, извергавшая удушливый дым и брызгающая горячими искрами. Снизу кто-то заорал от жуткой, непереносимой боли.

— Эй, вы трое, а ну вниз! — Надсмотрщик указал на край обугленной лестницы, видневшийся сбоку.

Несмотря на то, что ладони его были покрыты мозолями, перекладины показались Фаросу обжигающе горячими, он начал спускаться, поминутно стараясь разглядеть, что ждёт его внизу, но видел только стену густого дыма, рвущуюся вверх.

— Быстрей! — ревела стража сверху. — Ещё насмотришься за время работы!

Неловко переступающий ногами из-за оков, юноша медленно погружался в туман удушья. То, что он раньше считал жарой, оказалось прохладным бризом по сравнению с тем, что ждало в глубине. Непонятно, как там вообще можно было дышать.

Спустившись по первой лестнице, Фарос перешёл на другую — и так ещё десять двадцатифутовых пролётов вниз. Когда он добрался до дна, стражник снизу предупредил, чтобы заключённые немедленно прижались к стене, но Фарос и так видел, что крошечный уступ, на котором он оказался, был всего три фута шириной.

Огонь ревел прямо перед ним, запах горящего масла бил в ноздри. Вокруг виднелись извилистые каменные проходы, в которых сновали рабочие, вооружённые длинными железными захватами, которые тащили толстые железные ящики с чем-то невообразимо тяжёлым. Один поскользнулся на мелком щебне и упал, упустив ношу в кипящую бездну.

К оступившемуся рабочему со всех сторон кинулись надсмотрщики, нещадно хлеща его бичами, заставляя пятиться прямо к огню. Стражник, который привёл Фароса сюда, наклонился ближе:

— Хороший урок, придурок! Ценность ящика выше, чем твоей несчастной жизни! Даже если ты разольёшь его содержимое, будешь сурово наказан. А теперь пошёл!

— Но… что они делают? — проблеял Фарос.

— Занимаются плавкой, кретин! Там у них древесный уголь и руда!

Фарос знал, что, если создать высокую температуру без открытого огня, можно отделять медь и железо из породы, но увидеть такое своими глазами…

— Видишь цепи? По ним сверху спускают заполненные ведра.