Затем, спотыкаясь, побрел дальше в лес. Это была его отчаянная последняя хитрость.

Стук копыт приближающегося животного все нарастал. Лис почувствовал, как задрожала под ногами земля. На мгновение он испугался, что зверь ринется напролом через поваленные деревья, но зубр, видимо, понимал, что это даже ему не под силу. Он взмыл в воздух, легко перемахнув через барьер в человеческий рост… и наткнулся на косо торчащее копье.

Твердое древко разлетелось в щепки, однако бронзовый наконечник в форме листа глубоко вонзился в косматую тушу. Зверь сделал пару шагов на подгибающихся ногах. Из живота у него хлестала кровь, затем она фонтаном хлынула изо рта и из носа. Зубр передернулся и упал. Вздохнув последний раз, он затих и наконец, укоризненно взглянув на Лиса карим глазом, испустил дух.

Джерин потер лоб. После смертельного танца на поляне он был уверен, что глаза у зубра зеленые. На его собственной руке что-то краснело. Так и есть, кровь. Наверное, задел рукой за сучок, пока несся по лесу. Когда это было? Но память молчала. «Зато я помню другие вещи», — подумал он и устало полез через завал обратно.

Он не успел сделать и двух шагов, как на звериной тропе показался Вэн с натянутым луком в руках. Позади него шла Элис. Чужеземец резко остановился, раскрыв рот от удивления.

— Как дела, капитан? — глупо спросил он.

— Жив, к собственному удивлению.

— Но зубр… Элис сказала… — Вэн в полном недоумении замолчал.

Джерин был рад, что у Элис хватило здравого смысла разыскать Вэна, вместо того чтобы пытаться отвлечь зубра на себя и, возможно, погибнуть.

— Боюсь, мне придется купить тебе новое копье, когда мы прибудем в столицу, — сказал он.

Вэн перебрался через завал. Вернулся он, держа в руках наконечник копья. Бронза была слишком ценной, чтобы ее оставлять.

— Во имя трезубца Шамадрака, скажи мне, что ты проделал? — спросил он.

Джерин задумался, где обитают те, кто поклоняется Шамадраку. Он никогда не слышал о таком божестве.

— Перебравшись через эти деревья, я совсем выдохся, — объяснил он. — Зверь преследовал меня, словно гончая, никогда еще я так не бегал. Но каким-то чудом я вспомнил одну притчу, которую прочел давным-давно. В ней говорилось о рабе, слишком ленивом, чтобы охотиться. Он сооружал преграду на звериной тропе, втыкал позади нее копье и ждал, когда олень попадет в его западню. То есть насадит себя на острие и на древко.

— Я знаю, о какой притче ты говоришь, — сказала Элис. — Она называется «Олень и Май». В конце концов Май погиб от собственного копья, и поделом. Он был жестоким и злым человеком.

— Так это книга помогла тебе придумать такую уловку? — Вэн покачал головой. — Книга?! Клянусь, капитан, теперь я буду уважительно относиться к чтению, раз с его помощью можно узнать, как спасти свою шкуру. Жаль только, что ты никогда не сможешь похвастаться сегодняшним происшествием.

— Почему нет? — Джерин уже мысленно этим и занимался.

— Убить самца зубра в одиночку копьем? Не будь дураком, Джерин. Кто тебе поверит?

Пока Лис сражался с зубром, Вэн подстрелили олениху. Он бросил окровавленную и выпотрошенную тушу в повозку и направил лошадей галопом на юг. Никому из них не хотелось провести ночь около туши мертвого зубра. Она не только привлечет падальщиков, но и станет отличной приманкой для одиноких голодных призраков со всей округи, которые с радостью воспользуются неожиданным щедрым угощением.

Когда начало смеркаться, они остановились на ночлег. Оленина оказалась весьма недурной. Вэн срезал куски мяса с боков добычи, и они зажарили их на огне. Но, несмотря на набитый желудок, чужеземец выглядел расстроенным.