Следующее утро началось приблизительно так же, как закончился предыдущий день. Джерин и Элис держались друг с другом настороженно-вежливо, а Вэн, не замечавший возникшего напряжения, тем временем громко распевал непристойную песенку, позаимствованную им у трокмуа. Так продолжалось до тех пор, пока они не добрались до реки Прантер, которая, подобно остальным рекам, брала начало в предгорьях Керс и затем впадала в Великое Внутриземное море.

Через реку был переброшен мост, стоявший на восьми каменных колоннах. С деревянным настилом из крепких бревен, которые при надобности легко было убрать, дабы задержать продвижение возможных захватчиков, этот мост ничуть не походил на хрупкое магическое творение. Напротив, судя по виду, он мог простоять не одну сотню лет.

Вэн окинул сооружение восхищенным взглядом.

— Экая красотища! Тут уж точно задницу не промочишь.

— Это, наверное, один из самых знаменитых мостов в империи, — улыбнулся Джерин.

Мост через Прантер также всегда его восхищал.

— Он называется «Месть Далассеноса».

— Почему, капитан?

— Далассенос был главным архитектором Орена Строителя. Он спроектировал этот мост, но Орен захотел, чтобы на нем красовалось только его имя. Поскольку Далассенос был ситонийцем, император вообще не очень-то его жаловал, и эта история стала для архитектора последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Он выбил на камне собственный стих, а затем покрыл его слоем штукатурки и высек на нем имя Орена. Через несколько лет штукатурка осыпалась и… в общем, смотри сам. — И Лис ткнул пальцем в сторону опоры.

— Для меня это всего лишь каракули. Я не читаю по-ситонийски, да и на других языках тоже.

Джерин ненадолго задумался.

— На элабонском это звучит примерно так:

Вэн расхохотался.

— Ха, ха! За это надо выпить. — Он пошарил в глубине повозки, извлек на свет бурдюк и шумно отхлебнул.

Дерзость Далассеноса подарила Джерину и улыбку Элис. Ее одобрение было для него гораздо дороже веселости Вэна.

— И что же случилось с Далассеносом, когда штукатурка осыпалась? — спросила она.

Вопрос был задан дружеским тоном, и Джерин понял, что прощен.

— Абсолютно ничего, — ответил он. — Штукатурка держалась на протяжении всей жизни Орена. Умер он бездетным, поскольку любил мальчиков. А его преемник возненавидел своего предшественника за то, что тот практически разорил империю бесконечными строительными работами. Он долго смеялся, узнав о проделке. И даже, несмотря на прижимистость, наградил архитектора мешком золота.

Когда они проезжали через мост, Джерин взглянул вниз, на чистые воды Прантер. Вдруг внимание его привлекла всплывшая к самой поверхности фигура, напоминающая человеческую. Он даже разглядел алые жаберные щели — по две с обеих сторон шеи пловца.

К западу от Великого Внутриземного моря лишь в Прантер имелись колонии водяных. Далассенос завез сюда этих рептилий из их родных ситонийских рек. Хитрый изобретатель знал, что камни и песок, движимые бурным течением Прантер, в конце концов размоют дно реки под опорами его моста так, что они обвалятся. Поэтому ему и понадобились водяные. Заметив какие-нибудь разрушения, они тут же все приводили в порядок.

В награду за это империя запретила людям рыбачить в Прантер и даже разрешила водяным колоть ослушников отравленными гарпунами. Говорили также, что Далассенос нанял какого-то волшебника, чтобы тот с помощью заклинаний навсегда наводнил реку рыбой.