— Тебе приходилось видеть его машину? Этель нахмурилась:

— Да. У него новый “паккард”, а что?

— Видела его дом?

— Да, была там дважды, — ответила она. — Большой дом в фешенебельном квартале.

— И все это на зарплату обычного служащего универмага?

Лицо ее побледнело. Она подняла стакан и отпила довольно много, стараясь не смотреть мне в глаза. Пришлось сказать, чтобы она не прятала глаза, и, когда она взглянула на меня, я увидел в них страх. Этель боялась меня. Я попытался улыбнуться ей, но безрезультатно. Пытался успокоить ее, но мои слова падали, как в пустоту. Она говорила со мной и даже рассмеялась одной моей шутке, но по-прежнему страх стоял в ее глазах, и она никак не могла от него избавиться.

Наконец я предложил ей сигарету и спросил о времени встречи с Глэдоу.

— В девять часов, — ответила Этель.

— Тогда нам пора. Чтобы добраться до Бруклина, нужно время.

— Хорошо, — согласилась она.

Я подозвал официанта и расплатился за обед. Когда мы проходили мимо столиков и бара, половина голов обернулась в нашу сторону. Я поймал пару завистливых мужских взглядов, как бы говорящих: “Счастливчик, у тебя такая девушка!” Я полностью разделял их мнение.

Нам пришлось немного подождать, пока с клубной стоянки был подан ее автомобиль. Было пятнадцать минут девятого, когда мы влились в поток машин на главной улице. Этель сидела за рулем, сосредоточив все свое внимание на дороге. Она молчала, отвечая кратко на мои вопросы. Наконец я понял, что разговаривать с ней сейчас бессмысленно, включил радиоприемник и, откинувшись на спинку сиденья, надвинул шляпу на глаза.

Только после этого, как мне показалось, она немного расслабилась. Дважды она поворачивала голову в мою сторону, но мне не удавалось поймать ее взгляд. Страх. Всегда страх. Зеленые карточки и страх. Ужас на лице девушки на мосту: непонятный страх, когда она взглянула на меня. Страх такой сильный, что толкнул ее с моста в реку навстречу смерти.

Не забыть бы спросить Пата о теле, его должны бы были уже найти.

Улица, как и в прошлый раз, была темной, вонючей и заброшенной. Человек в армейской куртке, как всегда, стоял у дверей, явно наслаждаясь тишиной ночи. Меня проверили так же тщательно, как и в прошлый раз, хотя явно узнали. Я показал свою карточку перед дверью, затем еще раз той же самой девушке за столом. В этот раз она заметно волновалась, сверяя карточку, а моя улыбка почему-то ее напугала.

Генри Глэдоу ходил по комнате, когда мы вошли. Увидев нас, он остановился и бросился с распростертыми объятиями.

— Добрый вечер, добрый вечер, товарищи! — И, обращаясь уже ко мне, сказал:

— Счастлив вновь видеть вас, товарищ. Это такая честь.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил я, нахмурив брови.

— Конечно. Мы все очень обеспокоены, вы знаете.

— Да, знаю, — подтвердил я.

Этель передала ему конверт и, извинившись, отошла к двум студентам, которые сидели за столом и разбирали какие-то бумаги.

— Прекрасный работник мисс Брайтон. — Глэдоу улыбнулся. — Вы никогда не подумаете, что она представляет все то, что мы так ненавидим. Останетесь на собрание?

— Да. Я хочу побыть здесь немного.

Теперь он подошел ко мне, посматривая, нет ли кого поблизости:

— Товарищ, боюсь показаться слишком любопытным, но возможно, что... эта персона могла быть здесь?

Вот оно, опять. Это то, что я хотел узнать сам и не смел спросить. Надо быть особенно осторожным.

— Это возможно, — сказал я наугад. Он был ошеломлен моим ответом.

— Даже не верится.