Мередит бросила короткий возмущенный взгляд в его сторону, и Ник прочитал вопрос в ее глазах. В ответ он чуть заметно пожал плечами, – это движение должно было скрыть волнение в его крови.

Хейвернот продолжал:

– Я чувствую, что, как ваш опекун…

– Он не мой опекун, – поспешила она его поправить. – Я совершеннолетняя.

Ник мог бы догадаться, что она исправит это недоразумение. Он улыбнулся, а затем нахмурился. Почему он так хорошо ее знает?

– Ну… да, – растерялся Хейвернот, глядя то на Ника, то на Мередит. – Но он ваш единственный родственник мужского пола…

– Есть еще мой отец, – снова поправила Мередит.

– Да, конечно. – Тедди с несчастным видом дергал свой галстук, и Нику было почти жаль мерзавца. Но не очень. – У меня создалось впечатление, что он не… э… в добром здравии…

Она покраснела, и Ник понял, что она смущена и в то же время готова встать на его защиту, без сомнения, думая, какие же сплетни о ее отце слышал Хейвернот. В них не могло быть ничего хорошего. В сплетнях никогда не бывает ничего хорошего.

Ник решил пожалеть их и ускорить дело. Если позволить, то Хейвернот растянет эту канитель до утра.

– Говорите по существу, сэр Хейвернот. В чем дело? На лице Тедди промелькнуло выражение неудовольствия и тут же исчезло.

Он расправил плечи и, скрипнув коленным суставом, опустился перед Мередит на колени:

– Леди Мередит, вы окажете мне честь стать моей женой?

Ник поймал себя на том, что сидит, подавшись вперед и упершись руками в подлокотники кресла, и напрягает слух, ожидая ее ответа.

Мередит наклонила голову и в слабом свете кабинета он видел изящную линию ее тонкого профиля. Затаив дыхание, он смотрел, как трепещут ее ресницы на опущенных глазах. Она смотрела на руки, в которых лежали ее руки. Ник наблюдал, как она перевернула ладони, разглядывая руки Хейвернота, как будто искала в них ответа.

В его голове шумело от все возраставшей ярости. Его наблюдение за ней сначала мешало ему понять, что этот шум состоял из единственного слова, звучавшего в его голове, повторяясь снова и снова, сливаясь вместе, как капли воды в бурном потоке, пока не становились неразличимыми. Нет, нет, нет, нет…

Он не хотел, чтобы она выходила замуж за Хейвернота. Или вообще за кого-то еще. После всей своей грубой настойчивости, требований и угроз он хотел услышать только ее отказ. Ему хотелось, чтобы она сказала Хейверноту, что он может забрать свое предложение и засунуть его…

Сквозь шум в голове до него пробился тихий голос Мередит:

– Да.

«Да»? Она сказала «да»?

Он должен был бы радоваться этому. Эта проклятая охота на мужа закончилась. Как и его вынужденное пребывание и общение в высшем обществе. И во всех отношениях он был снова свободен. Свободен вернуться к своей обычной жизни. Свободен от вероломной лживой женщины. Свободен забыть ее. Но никакой радости он не чувствовал. Только ярость. Ярость и отчаяние. Вид Хейвернота, заключившего ее в объятия, возмутил его. Ник вскочил с кресла, сжав кулаки.

Хейвернот выпустил Мередит из своих объятий, но продолжал по-хозяйски обнимать ее за талию. С глупой улыбкой на лице он обратился к Нику:

– Мне нужно было ваше присутствие, милорд, чтобы попросить вашего благословения.

Ник смотрел только на Мередит.

Она ответила ему холодным взглядом. Ни малейшей теплоты в выражении лица. Ничего не было в ее взгляде, что говорило бы о каких-либо чувствах к нему.

– Милорд… – с некоторым беспокойством в голосе нарушил тишину Хейвернот. – Вы благословите нас?

Ник открыл рот, готовый дать свое благословение, но ни единого звука не вырвалось из его губ.