– Если вы намекаете, что меня волнует то, что я вижу вас в обществе других мужчин, то вы, как это ни печально, заблуждаетесь, – сказал он невыносимо равнодушным тоном. Ей хотелось услышать волнение в его голосе. Ей надо было убедиться, что он испытывает к ней чувства. Что она не совсем, не безнадежно ошибалась, обвиняя его в ревности. Не могла же она быть до такой степени наивной.

Ее охватило отчаяние. Она намеренно прикоснулась грудью к его груди, как она надеялась, невольным движением, но эта надежда свидетельствовала о полном отсутствии у нее опыта в обольщении.

Отпустив ее плечи, он взял ее лицо в ладони и прижался к ее губам. Это доставило ей удовлетворение. Поцелуй был долгим и опьяняющим, у Мередит так ослабели колени, что она всем телом оперлась на него, чтобы не упасть. Если бы он не держал в руках ее лицо, она свалилась бы на землю.

Он оторвался от ее губ. Она протестующе застонала и открыла глаза. Он смотрел на нее с каким-то темным чувством. Она затрепетала под его пронзительным взглядом. От прикосновения его покрытых мозолями рук у нее кружилась голова.

– Потаскуха, – хрипло прошептал Ник и обжег ее губы еще одним поцелуем.

Ее возбуждение нарастало. «Потаскуха»? Да. С ним она теряла всю свою добродетель и становилась совсем другой женщиной.

Он снова оторвался от нее, чтобы предупредить:

– Не забывайте, что я уже объяснял вам, что двум людям для удовлетворения влечения вовсе не обязательно нравиться друг другу. – Он не сводил глаз с ее лица. Даже в темноте она видела яркое пламя в глубине его глаз, опровергавшее все его слова. Напряженность в выражении его лица подтверждала, что он хочет, чтобы она верила, что она ему не нравится.

Она сделала усилие и сказала серьезным тоном:

– Увлекательный урок, без сомнения. Может быть, вы могли бы побольше просветить меня относительно тонкостей похоти? Я уверена, что любые уроки были бы очень полезны при охоте за мужем.

Она услышала, как у него перехватило дыхание, и завороженно смотрела, как у него задергался на скуле мускул.

– Если вы сделаете это с кем-то до вступления в брак, я задушу вас… после того как застрелю его.

Он снова привлек ее к себе и овладел ее губами. Мередит, хватаясь за его фрак, безнадежно мяла ткань на его лацканах. И все это время молилась, чтобы на этот раз он не остановился. Она отвечала на его поцелуи, не уступая ему в страсти, повторяя движения его языка. Он отнял руки от ее лица, откинул ее тело назад и, отбросив юбки, схватил за бедра и прижал к себе. Мередит широко раскрыла глаза, почувствовав, что что-то твердое нажимает на ее живот. Она знала, что это означает его желание овладеть ею. Его желание. Желание такой же силы, как и ее.

Жаркие волны прокатывались по ее телу, и она обняла его за шею, приподнимаясь на цыпочки, чтобы ему было удобнее проникнуть в нее. Она чувствовала влагу между своими бедрами, и из ее горла вырвался стон, когда она почувствовала его возбуждение, жаждая избавиться от невыносимой боли.

Ник застонал в ответ, не отрываясь от ее губ.

В воздухе прозвучал визгливый женский смех, неожиданно напомнив, что поблизости ходят люди.

Очевидно, в таком напоминании и нуждался Ник. Он вдруг резко оттолкнул Мередит. Она споткнулась, взмахнув руками, еле удержавшись на ногах. Ей было больно, обидно, и только гордость мешала ей попросить продолжения.

Он огляделся, тяжело дыша. Его глаза блестели в темноте сада.

– Урок второй: никогда не допускайте, чтобы мужчина застал вас одну. Его единственной целью будет воспользоваться моментом и своим преимуществом.

– Понятно, – сдержанно сказала Мередит, пытаясь успокоить бешеное биение сердца.