И вдруг у нее появилось какое-то странное чувство – ей показалось, что в комнате она не одна. Вздрогнув, Кэролайн вскочила и повернула голову. В дверях стоял Джед.

Может быть, ей привиделось?

– Джед, что ты здесь делаешь? Разве твое судно не отправилось в плавание вчера вечером?

– Отправилось, но без меня. Я опоздал на поезд, которым вы уехали. Пришлось ждать следующего. Мне нужно сказать тебе кое-что. Мне давно уже следовало это сказать. Поэтому я и покинул судно, отказавшись от своей должности.

– Ты отказался от должности на «Рыжей красотке»?! Но ты ведь любишь это судно, Джед. – Сердце ее бешено застучало. – Ты хочешь сказать, что больше… не пойдешь в море?

– Есть другие суда.

Погибла еще одна надежда. Но все-таки у нее появился второй шанс признаться ему в любви, и она этот шанс не собиралась упустить.

– Что стряслось, Джед? Почему ты вернулся?

– Кэролайн, я давал тебе много поводов для неприязненного ко мне отношения. Но я не хочу… Я хочу сказать… Я не могу так больше.

Сердце ее остановилось.

– Так… ты хочешь расторгнуть наш брак?

– Дай мне закончить! – прорычал он. – Я репетировал эту проклятую речь всю дорогу от Сан-Франциско! Видишь ли, когда я соглашался на твои условия, я намеревался исполнять их. Но теперь понял, что это невозможно.

– Ты обнаружил, что невозможно… Что именно?

– Произнести эту речь, когда ты прерываешь меня! К черту, Кэролайн! Я хочу, чтобы у нас был настоящий брак, а не вежливая договоренность в интересах Гаррета. Я хочу быть тебе настоящим мужем, хочу, чтобы ты была мне настоящей женой – не только женщиной, которая готовит и ведет хозяйство.

Все ее тело содрогалось. Ей хотелось броситься в его объятия. Сейчас перед ней был Джед, которого она еще не знала. Что случилось с его гладкой речью, с умением держать себя в руках? Он с трудом подбирал нужные слова. И, увы, он все же не сказал тех слов, которые она жаждала услышать.

– Ни к одной женщине я не чувствовал того, что чувствую к тебе, Кэролайн. Я места себе не находил, разрываясь между тобой и любовью к морю. А вчера, когда я стоял на палубе и смотрел, как вы уходите, мне вдруг все стало ясно. Я люблю тебя, Кэролайн.

Весь прошедший месяц я говорил себе, что это – просто физическое влечение, не более того. Тогда как мне следовало бы прислушаться к своему сердцу. Да, я люблю тебя, Кэролайн. Я безумно люблю тебя и больше не представляю жизни без тебя. Я хочу настоящего брака. Хочу, чтобы мы были настоящими мужем и женой.

Ей хотелось кричать от радости, хотелось плакать от счастья. И бесконечно говорить о том, как она жаждет быть с ним! Никогда еще она не желала его так, как сейчас. Ей хотелось тут же, прямо в этой комнате, сорвать одежду, а потом броситься в его объятия и прижаться к нему покрепче. Но, взяв себя в руки, она изобразила удивление:

– Настоящими мужем и женой? Ты хочешь сказать – в библейском смысле?

– Конечно, именно это я и говорю! – вскричал он. – Это входит в понятие брака, если… – Он умолк и посмотрел на нее горящими глазами. – Ах ты, маленькая злючка! Ты дразнишь меня, да?

Она шагнула к нему. Они смотрели друг другу в глаза, пока она расстегивала пуговицы на его рубашке.

– Скажи мне, моряк, тебе приходилось когда-нибудь предаваться любви на фортепьяно?

Он весело рассмеялся:

– Признаться, нет. У вас что-то на уме, мисс Кэролайн?

Она стащила с него рубашку.

– Да, разумеется.

Он подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице. А она, обнимая его за шею, шептала ему в ухо:

– Запомни, моряк, меня зовут миссис Кэролайн Фрейзер.