Анжелина поднесла диск к свету. Она вспомнила историю об Аладдине и его волшебной лампе, о джине, который возникал из глубины сосуда по первому зову, о магии, которую можно было выпустить на свободу простым потиранием медного бока. Теперь магия больше не нужна. Пусть другие верят в волшебство, в древних богов. Со своим золотым кругом, она знала, что может достичь всего этого и много большего.

Анжелина подняла глаза. Часы показывали половину пятого. Макс был на пути домой.

72

В соборе дурно пахло. Под слоями отвердевшего воска и благовоний витали следы более старого, густого запаха, как гниющая плоть, скрытая под не тронутой разложением кожей какого-нибудь давно умершего святого. Церковь не была древней – самые старые ее части были построены в конце девятнадцатого века, – но она приобрела патину древности. Налет чего-то более древнего, чем ее безразличные иконы, более древнего, чем витражные стекла, более древнего, чем само христианство, налет чего-то первобытного лежал на ее камнях. Высоко в одной из двух башен собора вызванивал одинокий колокол; он звонил по мертвым – ровная, скорбная нота, посылаемая раз за разом в пустое небо.

Внизу уменьшенные фигурки священников и их прислужников торопливо двигались по трансепту, готовя сцену для свершения обрядов. Открытый гроб был уже установлен на козлах и покоился, драпированный гаитянским флагом, среди красных и белых цветов.

Священники вышли в то утро к генералу Валрису, встретив его у ворот собора и окропив святой водой его останки под пение Si iniquitateи, в качестве рефрена, De profundis.Предшествуя гробу, они вошли в церковь под звуки Exultabunt Domineв исполнении хора мальчиков. Рубен наблюдал, одинокий и скрытый от всех, как они поставили гроб перед высоким алтарем и зажгли вокруг него свечи.

Дута Хупера похоронили ночью в безsvянной могиле. Джин Хупер погрузили на первый же самолет, который покинул Гаити после отмены комендантского часа. Государственный департамент опубликовал заявление, в котором отрицалась причастность Хупера к американскому заговору против президента Цицерона и осуждалась его казнь. Никто не обратил на это никакого внимания. Сегодняшние похороны должны были стать главным событием, средоточием скорби нации. Или, по крайней мере, провозглашением победы. Комендантский час был отменен, угроза переворота миновала. Как будто.

На высоте двенадцати метров от заставленного стульями нефа Рубен сидел, прижавшись к стене под верхним рядом окон, пестуя мигрень как лекарство от сна. Он находился там с предыдущей ночи, тайком ото всех проведенный внутрь через боковой вход двумя любимыми телохранителями Валриса. Ночь тянулась медленно, наполненная мелкими, бессмысленными звуками пустой церкви и чуть слышным шепотом его собственного дыхания. Его единственным товарищем был маленький красный огонек, горевший на алтаре. С рассветом и он погас.

Наверное, он мог бы убежать, но какой в этом был бы смысл? И куда ем убежать? Если его не будет здесь в полдень, чтобы застрелить президента Цицерона, Смит приведет свою чудовищную машину в действие. Рубен ни на мгновение не усомнился в его способности выполнить свою угрозу.

Рубену не понадобилось много времени, чтобы сообразить, чего добивались Смит и Беллегард. Они подставили его вместе с Хупером для доказательства существования заговора ЦРУ против Цицерона. Присутствие Хупера в стране было чисто случайным, но его ссора с Валрисом сыграла им на руку. Сегодня Рубен убьет президента. Через считанные минуты после этого его обнаружат и схватят, мертвого или живого, вероятнее всего мертвого.

Будет установлена его связь с убийством Валриса, обнародован тот факт, что он работал в АНКД. Пресса всего мира узнает о раскрытии американского заговора. Без сомнения, будут найдены другие заговорщики. Найдены и арестованы.