— Не делай этого. Не здесь. Давай поговорим наедине.

Девон закатил рукава.

— Мы обязательно поговорим, Сайпс, только позже. — Он посмотрел сначала на Фогвилла, потом на Дилла. — А это требует свидетелей. Свидетелей из храма. — Отравитель поднес шприц к руке. — Я, безусловно, хотел бы принести его сюда в хрустальном пузырьке или бутылочке с позолотой, в общем, в чем-то более подходящем… — Капелька жидкости выступила на игле и моментально скрылась под кожей. — Но в конечном счете обычный шприц оказался наиболее оптимальным решением. — Девон медленно вынул иглу и выставил руку, словно фокусник, дающий представление. — Теперь смотрите!

— Совсем спятил! — пробормотал пресвитер.

Если бы Дилла потом спросили, что случилось тогда в алтаре, вряд ли он мог бы описать ход событий — так стремительно, словно во сне, все произошло.

На лице Девона с невероятной скоростью сменялись гнев и блаженство, восхищение и боль. В следующий момент перед зрителями представало совершенно новое лицо, словно принадлежащее другому человеку. Кожа начала слезать слоями — краснота постепенно сошла, морщины и складки на лбу и под глазами растянулись. Волдыри исчезли, и вместе с ними растворилась мутная желтоватая гниль. Кровоточащие язвы высохли и зажили прямо на глазах. Раскинув руки, Девон стал над краем пропасти и воскликнул:

— Я чувствую их! Чувствую их внутри! — Взгляд его становился все ярче с каждым ударом сердца, глаза беспокойно рыскали по полу. — Их всех. Я слышу… слышу их голоса.

Внимание пресвитера и помощника было приковано к превращению Девона. Ангус схватился за копье, страдальчески уставившись в пустое пространство. Только Дилл заметил, как за спиной Девона из пропасти вылез какой-то человек. Сначала на поверхности появился крюк, потом забинтованная рука, вторая рука, и, наконец, из ямы на каменный пол вылезло громадное уродливое существо, одетое в какое-то рваное тряпье. Кожа была испещрена ранами и порезами. Корка крови и щетины превратила вроде бы человеческое лицо в явление самого ада. В глазах горел огонь ненависти.

Великан вытащил из-за пояса длинный нож.

— Господин Неттл! — внезапно понял Крам. — Тот самый бродяга!

Девон обернулся, словно пьяный, с распростертыми руками. Мышцы на огромных ручищах напряглись, разрывая швы грязной одежды, и нож с невероятной силой разрезал воздух.

Из вены ударила кровь. Правая рука отравителя чуть повыше запястья упала на пол. Пальцы с силой сжимали шприц.

Девон уставился на несчастный обрубок и бившую из него струю алой крови. Казалось, он хотел что-то сказать, но, передумав, замер на несколько секунд, а потом закрыл рану здоровой рукой. Кровь струйками сочилась сквозь пальцы и капала на каменный пол.

Дилл еще никогда не видел столько крови.

Господин Неттл поднял с пола обрубок руки и поднял ее, словно трофей. Красная жидкость заблестела в свете свечей.

— Абигайль! — вскричал великан.

С диким воплем Девон бросился на господина Неттла, и оба повалились на пол. Обрубок взлетел в воздух к пропасти.

Бродяга откатился в сторону и мгновенно вскочил на ноги. Скользя по залитому кровью полу и спотыкаясь, он устремился за рукой Девона.

Слишком поздно: рука, крепко сжимая шприц, скрылась в темноте бездны.

Ангус не успел вовремя среагировать, но теперь схватил в руки копье и бросился на Неттла, который, онемев, уставился в пропасть, стоя спиной к своему противнику.

Стражник с разбега всем весом врезался в бродягу, и тот, не устояв, повалился в пустое пространство.