Сайпс бросил взгляд на Блэктрон и снова посмотрел на отравителя.

— С каких пор ты заинтересовался металлургией?

— Меня интересуют все науки — особенно запрещенные. — Девон заметил, что пресвитер избегает его взгляда. — Хватит уворачиваться, Сайпс. Почему ты помог мне?

Сайпс поднял голову и долго смотрел опустевшими глазами на гору и небо. Наконец он заговорил:

— Не должно было этого случиться. Я имею в виду охоту.

— Фогвилл.

Сайпс уныло кивнул.

— Я знал, что, если в твоих руках окажутся записи Мягких Людей, ты не сможешь удержаться от соблазна и попробуешь провести процедуру дистилляции. Ты страшно страдал от боли, яды с годами разрушили твое тело… А теперь получил способ прекратить муки. По крайней мере физические. Я сожалею, что слишком поздно обо всем узнал и не смог спасти Элизабет.

— Не смей произносить ее имя, Сайпс. — Лицо отравителя потемнело. — Ты не заслужил такого права.

— Мне очень жаль, — прохрипел старый пресвитер.

Гнев Девона испарился.

— Ты не доверял мне, не обратился ко мне напрямую?

— Конечно, нет.

— Не лишено смысла.

— Я бы сразу понял по твоему лицу, что ангельское вино готово. Не составило бы труда забрать у тебя эликсир.

Девон поднес несуществующие пальцы к лицу. Кожа была новая и гладкая. Прикосновение не вызывало боли, как раньше. Отравитель вдруг осознал, что еще носит под костюмом бинты и перевязки. За все годы он так привык к ним, что уже совершенно не замечал. Теперь бинты, конечно, можно снять: только костюм будет без них великоват. Девон даже улыбнулся.

— Ты хотел взять эликсир для себя?

— Нет. Для Карнивал.

Старик доверяет ей еще больше, чем мне? Идея в какой-то мере показалась Девону забавной. До чего он докатился?

— Спайны тебе памятник за это поставят, — заметил он вслух.

— Затея рискованная, правда? — Пресвитер сделал глоток вина. — У меня был свой расчет. После ангельского вина Карнивал больше не понадобилось бы охотиться на людей для того, чтобы поддерживать жизненные силы. Это положило бы конец Ночи Шрамов: принести в жертву тринадцать человек и спасти всех остальных. А теперь эти тринадцать мне словно удавка на шею.

Мостик резко накренился, и металлический каркас судна протяжно застонал. За стеной раздался звук, словно кто-то туго натянул и отпустил струну. Девон схватил переговорное устройство.

— Ангус, я же приказал очистить баки по правому… — Из другой трубки, эластичным проводом соединенной с панелью управления, раздался металлический голос, и отравитель схватил устройство. — Да… Нет… Оставь тысячу галлонов… по правому борту… Нет, правильно… Да, ищи что-то, похожее на запорный кран… Что? Не знаю. Просто поверни проклятую штуковину пару раз!..

Через несколько мгновений «Биркита», зашипев и вздрогнув, вернулась в правильное положение. Горизонт более или менее выровнялся и начал переворачиваться на другую сторону. Девон снова потянулся к трубке, но судно мгновенно выпрямилось.

Отравитель обернулся на пресвитера и внимательно присмотрелся к старику. Как-то не вязалось это его объяснение. Неужели Сайпс так просто позволил бы похитить тринадцать невинных душ, лишь чтобы прекратить убийства в Ночь Шрамов? Это шло вразрез со всеми принципами и ценностями, которые так самоотверженно проповедовали сам пресвитер и его Церковь. Разве найдется преступление страшнее в глазах бога, которому вы служите? Нечто большее поставлено на карту. Он что-то скрывает, чего-то боится, если готов навлечь на себя гнев бога. Не боится ли Сайпс собственного бога? Или того, что считает богом?

— Скажи мне, что в действительности находится на дне ямы?

— Мертвые… и Ульсис.