Извлечение собственного организма из обломков судна оказалось процессом долгим и трудоемким. Девону пришлось разгребать дорогу и протискиваться между обрушившимися опорами. Завидев отравителя, животные в панике сбились в кучу, подняв страшный шум.

«Биркита» пребывала в плачевном состоянии. Корабль практически завалился набок. Там, где раньше высилась кормовая палуба, вырос непроходимый лес острых щепок. Правый винт слетел с оси, а две лопасти первого отломались при столкновении со скалой. Три из четырех прожекторов были разбиты. Каким-то невероятным образом баллон уцелел и повис рядом с Зубом словно воздушный шарик — он казался раз в восемь меньше корпуса древней машины.

Белая цитадель Зуба возвышалась над песками. Стены сужались к макушке, из которой прорастали почерневшие трубы. Песок скрывал длинные ряды гигантских колес, врезавшихся в камень. Гладкий корпус был покрыт причудливым узором бесконечных завитков.

Керамика? Три тысячи лет, а на ней и следа нет. Машина определенно легкая: иначе бы такая громадина давно утонула в песках. Брошенная цивилизацией, куда более развитой, чем наша собственная, валяется здесь, словно забытый в песочнице совок.

Девон шагал вдоль корпуса Зуба, пытаясь разгадать таинственный узор, найти ключик, какую-либо последовательность. Отравитель оказался настолько поглощен созерцанием, что, остановившись, с удивлением заметил собравшихся вокруг него дикарей.

Фигуры словно выросли из песка: бесформенные, выцветшие на солнце плащи и грязные шарфы на лицах. Около дюжины мужчин собрались на площадке у подножия Зуба, по большей части вооруженные охотничьими луками и копьями. Было и другое оружие: дубины и костяные топоры, длинные ножи и кривые сабли, тонкие бандитские рапиры — арсенал, добытый в сотнях междоусобиц.

Из группы пустынных воинов выделялся шаман. Из-под шарфа, словно обтрепанная и спутанная веревка, свисала длинная, украшенная перьями, костями и другими колдовскими штуковинами борода. Кривые пальцы крепко сжимали белую деревянную палку высотой в человеческий рост.

Этот дикарь формирует мнение племени, питает их ненависть. Именно его нужно убеждать.

Дикари надвигались. Девон размял плечи и шею и шагнул им навстречу. Будет трудно. Может быть, даже больно.

Сделав несколько шагов, Девон понял, насколько больно.

Никаких переговоров, никакого обмена любезностями, только боль.

Острие топора врезалось в грудь, и он повалился на землю.

Бросивший топор не кричал и не бежал, а продолжал спокойно надвигаться навстречу противнику. Чувства его, ненависть или ликование, остались скрыты под пыльным шарфом.

Девон ощупал рану и с удивлением обнаружил на пальцах вязкую жидкость. Он выдернул топор — острое лезвие блестело на солнце алой кровью. Отравитель с трудом поднялся на ноги и выпрямился.

— А теперь послушайте!

Дикари не издали ни звука, лишь ножи и топоры засвистели в воздухе.

Камень попал Девону в висок, топор врезался в плечо и чуть не разрубил шею. Стрелы зашипели. Одна ударила в бедро, другая задела щеку, третья застряла в животе. Острые наконечники расцарапали Девону лицо, разорвали уши. Несколько стрел пробили легкие. Что-то тяжелое со страшной силой ударило отравителя по голове. Песок и голубое небо перемешались и поплыли перед глазами.

Надо было что-то делать. Девон уже собирался выкрикнуть: «Стой!», когда еще один камень ударил его прямо в лоб и сбил с ног. Стена Зуба скользнула мимо словно огромная грязновато-белая туча, закрыв половину неба.

Удары градом сыпались на несчастного. Камень и металл били и рвали плоть, тело тонуло в горячем песке. Девон практически перестал ощущать боль, в ушах раздавался глухой стук. Толстое копье проткнуло живот. Отравитель схватился за древко обеими руками и, потянувшись за него, поднялся на ноги и выпрямился. Выдернул копье. Ножи безжалостно впивались в плечи, живот, грудь и шею.