Матросы оставили лебедки по правому борту и ринулись на левую сторону, вооружившись длинными шестами по десять футов каждый, с крюком на конце. Матросы цепляли крючьями веревки и тянули к борту корабля.

— Отпускай! — Лебедку ослабили. Горизонтально выровняв шесты, аэронавты зафиксировали их в специальных крепежах на палубе.

— Мотай!

Веревки снова со стоном напряглись. Приближаясь, «Биркита» начала раскачиваться. Марк Хейл посмотрел на сидевшего на палубе помощника сверху вниз и соизволил объяснить:

— Чтобы веревки не повредили наш баллон, если «Биркита» окажется выше. — Командующий расплылся в улыбке. — Она наша.

В следующий момент раздался взрыв.

Фогвилл наблюдал словно во сне, как Марк Хейл медленно повернулся к нему на фоне полыхающего неба. Что-то ударилось в Фогвилла, и в глазах потемнело.

Сквозь звон в ушах помощник слышал отдаленные крики: «Вниз! Вниз! Вниз!»

Металл ударил несчастного помощника в грудь. Перила? Песок. Что-то тяжелое придавило плечо. Мертвые пески пришли в движение, словно разъяренное море.

Вдалеке послышались голоса.

— Пробоина!

— Плевать! Плевать!

— Кабель!

— Слева!

— Где?

— Нога — остановите кровь!

— Не знаю! — Нос!

— Где?

— Бросай это!

— Нет! Все пропало! Все!

Фогвилл ухватился за поручень: песок и камни, медь и белое небо слились в одну гудящую массу. Палуба стонала и тряслась.

— Режь! Просто режь, черт тебя возьми!

Взгляд Фогвилла упал на его собственную руку: кровь на напудренной коже. Какая белая кожа по сравнению с кровью. Все не то. Это плохой сон. Кровь запачкала золотые кольца и блестящие драгоценные камни. Придется вставать и отмывать украшения. Стоило только повернуть голову, и шею свело от резкой боли. Доски странным образом поднимались над головой, прижав помощника к поручню. Кровь тоненькими темными струйками стекала по доскам к его ногам. Фогвилл попытался сдвинуться с места, но руки и ноги не шевелились: он был слишком тяжел. Кровь намочит, испортит рясу. Где-то недалеко скрипел пропеллер, и помощника обдувало мощным потоком воздуха.

— Оба! Давай!

Фогвилл повернул голову на голос. Марк Хейл лежал на спине, вцепившись в крышку люка, и смотрел на помощника безумными глазами. И здесь кровь. Кровь полностью пропитала белый китель командующего Хейла. Офицер не должен допускать подобного пренебрежения к собственному внешнему виду. Что бы сказала на это мама Фогвилла? И что случилось с животом командующего? Металлический крюк торчит из мокрого мундира. Гарпун? С любопытством стороннего наблюдателя Фогвилл решил, что так быть не должно. Нужно что-то делать, сообщить Марку про крюк. Помощник попытался заговорить, но ветер проглотил его слова.

Он снова посмотрел на руки: камни поблескивали на окровавленных пальцах. Фогвилл принялся оттирать кровь: мыло и щетка сделают свое дело. У капитана обязательно найдутся лишние. Вот только люк высоко на покосившейся палубе, придется ползти по окровавленным доскам, чтобы забраться внутрь.

— Не могу остановить ее! Левого пропеллера нет! Больше всего на свете Фогвилл мечтал, чтобы аэронавты перестали орать. Крики, свист ветра и скрежет пропеллеров вызывали у него страшную головную боль.

Прикованный к палубе гарпуном Марк Хейл отчаянно пытался заглянуть в люк. Металлические зубья торчали из его живота.

— Режь веревку! — прохрипел командующий. — Вытащи проклятую палку.