— Мы идем домой, — сказал он Абигайль.

— Ни хрена мы не идем.

Радость моментально исчезла. Девчонка в камере оказалась слишком маленькая, слишком худая и светловолосая. Ее гибкое тело двигалось с такой грацией, о которой Абигайль можно было только мечтать. К тому же на этой была кожаная одежда спайна.

Убийца подняла фонарь и уставилась на Неттла поразительно зелеными глазами. Синяки чернели на истощенном лице.

— Ты кто такой, черт побери?

— Ты спайн, — сказал Неттл.

Спайн внимательно присмотрелась к незнакомцу.

— Я Рэйчел Хейл.

Господин Неттл почесал колючий подбородок.

— Ты тоже умерла?

Так странно смотрит. Может быть, она просто не знает, что умерла? Народ рассказывает о таких привидениях, которые не могут найти покоя в Дипе, которые сопротивляются. Обычно они просто не понимают, что умерли. Такие сказки рассказывали в Лиге — а что они там, в конце концов, знают?

— Ты ее видела? — буркнул бродяга.

— Кого?

— Мою дочь. — Он приблизил к девушке огромную уродливую голову. — Она не должна быть с ними.

Абигайль давно бы убежала, завидев на склоне армию призраков. Неттл предполагал, что она спряталась в туннелях под Дипом среди мертвых ангелов и вонючих кухонь. Глупой девчонке всегда нравились ангелы.

Рэйчел Хейл заметила привязанные к раненой ноге великана кости. Плоть была разорвана. Неттл перенес вес на костыль, и тот жалобно заскрипел.

— Кто ты? — не унималась девушка.

— Неттл. Она здесь?

Девушка казалась озадаченной.

— Ты один из слуг Ульсиса?

Великан вздрогнул, услышав имя. Бог бродил по коридорам под Дипом, словно ком грязи. Все видел и слышал. Бог голоден, а Неттл потерял нож. Бродяга плюнул себе под ноги.

— Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Она тупая?

— Абигайль, — объяснил великан. — Я ищу Абигайль.

— Я ее не знаю. Ты пришел сверху? Из города?

— Да.

Дипгейт давно превратился в сон. Неттлу казалось, что он падал дни, годы. Может быть, он заснул, когда падал. Может быть, умер. Проснулся он, только когда ангел впился в него зубами. Тощее злобное создание в помятых доспехах поймало бродягу, наверное, у самого дна. Оно сразу отпустило добычу, когда Неттл заорал и врезал ангелу кулаком в лицо.

Так он лежал, мертвый, среди костей, с окровавленной ногой. С тех пор Абигайль молчала. Она не говорила, где прячется. Может быть, боялась, что они тоже услышат. Может, просто злилась.

Ребра после падения страшно болели, а на ногу невозможно было ступить. Вероятно, в рану попала инфекция: Неттлу не было до этого дела. Он просто соорудил шину из первого, что попало под руки, и отправился на поиски дочери. Она была где-то на дне. Там же, где и шприц. Он отыщет Абигайль — живой или мертвый, он все еще чертов бродяга.

— Как ты попал сюда? — спросила девушка.

— Упал.

Похоже, она не верила.

— Откуда у тебя ключи?

— Спер. — Украл. Теперь в голове звучал только его собственный голос, за что он был несказанно благодарен. Абигайль пришла бы в ярость, если бы узнала, — прямо как ее мамаша. Неттл не собирался рассказывать дочери ни про ключи, ни вообще о том, что он сделал после смерти.

Об убийствах.

— Тихо, — прошептал сам себе великан. — Мертвых не убьешь.

Кто-то принюхался, и из темноты раздался третий голос.

— Это человек?

Крылья.

Шрамы.

Господин Неттл попятился, потянулся за ножом, ничего не отыскав, угрожающе поднял костыль.