— Вот так. Теперь практически похож на человека. Девон соврал. В старом пресвитере осталось очень мало человеческого. Покрытая черными и желтыми синяками кожа обтянула скелет. Пресвитер больше походил на труп, чем на живого человека. Ряса проглотила его, придавила еще больше к земле. Сайпс опустил глаза и старался не смотреть на Девона.

Старика пришлось практически нести на руках по коридору. Сайпс трясся и кашлял, колени его постоянно подгибались. К счастью, пресвитер почти ничего не весил.

К тому времени как они добрались до коридора, ведущего на крышу, Сайпс начал то и дело терять сознание, и Девону приходилось встряхивать старика каждые несколько минут.

— Еще пару шагов, старик. Мы почти пришли. Пресвитер пробормотал в ответ что-то невнятное и замахал руками, словно разгоняя невидимых слуг.

Хашеттские лучники столпились в душном узком коридоре. После дипгейтской атаки в корпусе Зуба остались торчать сотни толстых стрел. Их убрали, и теперь лучники выпускали стрелы в образовавшиеся отверстия. Отравленные наконечники, накрытые всевозможным тряпьем, кучами лежали в коридоре. Барабанный бой, словно пульсация, раздавался сквозь лязг металла и крики атакующих.

— Сюда. — Отравитель протащил Сайпса еще несколько футов. — Этот люк.

Люк открылся, и в коридор повалил черный удушливый дым. Два лучника укрылись за щитами и попеременно выпускали стрелы вдоль корпуса. Горящее дерево свистело и трещало. Стрелы со стоном резали воздух, отрывая куски плоти у своих жертв. Скрипели деревянные колеса, стучали сапоги и копыта. И сквозь весь этот шум неизменно раздавался бой барабанов, словно песня войны. Батаба терпеливо ждал. Половину татуированного лица осветил жаркий красный огонь.

— Лестницы успешно отбиты, — сказал шаман. — Но осадные башни приближаются, а смола уже на исходе. Мы больше не сможем их сдерживать. Это твой последний шанс, отравитель.

Девон выглянул из люка и моментально отдернул голову. Стрела разлетелась в шепки, ударившись о крышку люка. В то же мгновение за ней последовали еще две. Девон нахмурился, схватил Сайпса за шиворот и высунул его голову из люка. Огонь на мгновение ударил священника в лицо, и отравитель тут же отдернул его вниз. Еще одна стрела просвистела у самого уха пресвитера. Сайпс, казалось, этого совершенно не заметил и пробормотал что-то невнятное о каменщиках и шкафах.

— Шанс всегда есть, — пробормотал Девон и, подождав минуту, снова выставил Сайпса из люка, словно марионетку. На этот раз стрелы притихли.

— Не стрелять! Не стрелять! — раздался хор голосов. Батаба передал команду и своим лучникам. Битва прекратилась, замерли барабаны.

Девон осторожно стал за спиной священника и выглянул из-за его плеча.

Половина Зуба была в огне. Мерцание стали и свет костров тянулись до самого горизонта. Шлемы обратились к Девону из укрытия блестящих щитов. Ощетинившиеся стрелами трупы усеяли поле битвы. Столбы удушливого смоляного дыма поднимались от костров. Четыре осадные башни возвышались на фоне кроваво-красного неба. Две другие вблизи Зуба были охвачены огнем. Горячие искры вихрем вырывались из обуглившихся остовов, словно рой крошечных призраков.

Запели трубы, и кавалерийские отряды за линией основных пехотных сил начали перегруппировку. Три всадника отделились от ближайшего отряда и направились к Зубу. Ряды солдат расступились перед ними.

— Скажи своим, чтобы опустили луки, — пробормотал шаману Девон. — Убьете хоть одного из них, и нам конец. Нужно выиграть время.

Всадники пробирались сквозь море пехоты. Девон разглядел гравировку на доспехах одного из них. Отравитель сразу узнал Гулана, сержанта регулярной армии Дипгейта, — статный и широкоплечий, он восседал на высоком скакуне, который сбил с ног опрометчивого пехотинца, не успевшего отойти с дороги.