Два стражника в черных сверкающих доспехах толкнули тяжелые створы внутрь, и ослепительный солнечный свет ворвался в темноту коридора.

Дилл зажмурился. Шесть завернутых в саваны тел лежали на ступеньках храма. Толпа собравшихся на похороны стояла внизу у ступеней, растянувшись от одного конца моста до другого. Зеваки, пришедшие поглазеть на церемонию, гроздьями висели на столбах. Вдовы и мамаши шикали на детей, чтобы те утихомирились. Столбы дыма поднимались над домами Бриджвью, а где-то вдалеке кузнечный молот отбивал монотонные металлические ноты.

Повозка медленно въехала на широкую эспланаду над ступенями храма. Дилл соскользнул с кучерского сиденья и дрожащими руками достал ключ. Через некоторое время ему все-таки удалось открыть клетку.

Пока стражники складывали трупы в клетку, ангел разглядывал траурную процессию. И хотя капюшоны скрывали лица, все глаза смотрели прямо на него. Кто-то неосторожно показал пальцем, и в толпе послышались нервные смешки. Дилл вдруг вспомнил про свои глаза: они сделались бирюзовыми от солнечного света. И, к его стыду, цвет стал только ярче.

Когда с погрузкой тел было покончено, один из стражников взял лошадь под уздцы и развернул повозку. Дилл вскарабкался на свое место и взмахнул поводьями. Проклятые звери и с места не сдвинулись.

Стражник кашлянул и мотнул головой в сторону клетки.

Глаза ангела снова покраснели. Он еще раз спрыгнул вниз и запер дверцу. Услышав знакомый звук, лошади словно по сигналу зашагали в обратную сторону, так что Диллу пришлось запрыгнуть на место кучера прямо на ходу. Из толпы вышел человек и подкинул в воздух горсть лепестков, которые снежными хлопьями окутали ангела и мертвых в клетке.

Ворота заперли, и Дилла опять окутала мрачная тишина. Только один охранник отправился сопровождать повозку с телами к алтарю, но от его присутствия огромное сводчатое пространство казалось еще более одиноким и пустым.

Дилл подгонял лошадей. Звери явно не собирались беспрекословно повиноваться поводьям, как и минуту тому назад на эспланаде. Они двигались только тогда, когда сами считали это нужным. Оси скрипели, а лошади похрапывали. Охранник маршировал в десяти шагах позади клетки. Стук его сапог раздавался эхом, словно удары металлического сердца в мраморной груди. По закону любой стражник, если кто-то из членов его семьи оказывался в клетке для душ, имел право сопровождать ангела. Вез ли Дилл в этот момент кого-то из его близких? Был ли кто-то из завернутых в саваны дорог этому человеку? Он оглянулся, но не обнаружил и следа печали в лице стражника, только усталость и, наверное, скуку.

Тем временем Борлок сгреб в кучку обломки костей и сидел, сгорбившись, у основания колонны, на которой еще недавно красовался архон. Гнев кипел в нем, словно зелье в раскаленном котле.

В конце концов процессия добралась до дверей к алтарю, и Дилл еще раз проверил свой костюм: пыль и костяная крошка осели на мундире. Он как мог стряхнул ее ладонью и поправил растрепавшиеся волосы. Красные полоски на радужной оболочке никак не хотели растворяться. Обычно нужно было сильно зажмуриться, чтобы изменить цвет, но на этот раз это не помогло. Что-то кололось в спину: маленькая косточка — вероятно, палец — застряла в перьях.

Ключ зазвенел в замке. Дилл поспешно спрятал осколок кости в карман, выпрямился и аккуратно сложил крылья за спиной.

Стены алтаря венчали острые, как шипы, кованые зубцы. Растопленный воск гроздьями свисал с канделябров на стене, длинные тени подсвечников сползали в широкое отверстие посередине залы. Строки молитв кольцами опоясали дыру, сдерживая мертвых от восстания из бездны до того момента, как Ульсис освободит их души. Цепь была закреплена на лебедке с одной стороны отверстия, проходила через сложную систему шкивов под потолком и снова спускалась на пол на другом конце залы, где свивалась кольцами, словно задремавшая змея.