Нейт предпочла промолчать. Ни ей, ни кому-либо другому не по силам было как-то повлиять на Скорпиона.

Бык был очень доволен тем, что члены его клана воспрянули духом и вернулись к исполнению своих повседневных обязанностей. Силы понемногу возвращались и к нему. И все же он приготовился сообщить членам совета плохую новость.

— Аистиха, которую послали в Абидос, не вернулась, — сказал он. — Не будем обольщаться: ее наверняка убили ливийцы. И мы до сих пор не знаем, что случилось с Шакалом и Нармером.

У Нейт на глаза навернулись слезы, однако она взяла себя в руки и предложила:

— Мы можем защитить посланниц Аистихи, дав им амулеты с изображением стрел богини. Тогда вражеские стрелы их не достанут.

— Повелитель кремня сделает эти амулеты сегодня же! — пообещал Скорпион.

— Крокодил исчез, будто его и не было, — продолжал Бык. — Но я уверен, что он прячется в зарослях тростника на берегу реки и собирается с силами. Лев с чибисами теперь в нескольких днях пути от Нехена. Они ушли на юг и стали лагерем на границе с пустыней. Из этого мы можем заключить, что эти двое больше не союзники.

— Возможно, это только видимость, — заметил Скорпион. — Разве Крокодил не мастер плести интриги и пускать пыль в глаза? Нам обязательно нужно укрепить защитные сооружения Нехена.

— И за этим проследишь ты, — заключил Бык. — Этот чудовищный разлив уничтожил не все плодородные земли, и мы засеем их, чтобы прокормиться.

— Но что, если Крокодил натравит на нас ливийцев? — спросила Аистиха.

— Этого я больше всего опасаюсь, — признался Бык.

46

Генерал Энки из осторожности выждал несколько дней, прежде чем приблизиться к священному городу под названием Абидос, который наверняка был хорошо защищен, причем самими богами.

Однако ни он, ни его наблюдатели не заметили ничего, что могло вызвать опасение, если не считать стай черных собак, с рассвета до заката обегающих святилище через равные промежутки времени. Ни единого солдата, ни следа человеческого присутствия.

Все это внушало тревогу, наводило на мысль о смертоносной ловушке, а Энки, пережив наводнение, которое уничтожило весь Шумер, не желал рисковать жизнью ни одного спасенного соплеменника.

Он расставил вокруг Абидоса дозорных, которые подняли бы тревогу при появлении возможного противника, и приказал своим людям стать лагерем на берегу реки. Шумеры охотились и ловили рыбу, строили себе хижины из тростника и папируса. После изнурительного перехода через пустыню они наслаждались каждой минутой покоя. Все были благодарны генералу за то, что тот увлек их за собой и они проделали этот путь, пусть и опасный, но закончившийся в столь идиллическом месте.

И все же безоблачное счастье омрачала тревога: наверняка не все земли в этой стране похожи на их маленький рай, а также следовало опасаться нападения местных племен, несомненно, враждебно настроенных по отношению к переселенцам.

Энки распорядился собрать лодки, и вскоре на воду была спущена великолепная флотилия, готовая к войне. Однако ему не было известно, располагает ли чем-либо подобным его потенциальный противник. Узнать это можно было лишь одним способом: исследовать берега Нила, но только с большой осторожностью.

Две лодки, полные солдат, поплыли по реке на север. Сидя на носу одной из них, Гильгамеш зарисовывал проплывающие мимо пейзажи. И очень скоро шумеры обнаружили то, что искали. Рыбацкий поселок, заселенный большей частью женщинами и детьми. При виде огромных шумерских лодок местные жители остолбенели от изумления. Некоторые попытались убежать, но лучники по приказу генерала подстрелили их. Лодки пристали к берегу. Завоеватели согнали пленников на круглую площадку, образованную их жалкими хижинами.